«Малахольный экстрасенс»

Дроздов Анатолий

Малахольный экстрасенс

Вовка с хрустом всадил лопату в песок:

Он присел на корточки, достал из кармана затертую пачку «Астры» и с нескрываемой насмешкой посмотрел на меня.

Я, не отвечая, воткнул в мягкую землю длинный металлический щуп и огляделся.

Местечко здесь и вправду невеселое: куцая поляна, даже, пожалуй, не поляна — пустырь, поросший редкой травой и какими — то деревцами — недомерками, среди чахлого кустарника за деревней. А там, где я сейчас стоял, у опушки чернолесья (ольха, осина и квелые березки), имелась проплешина почти правильной овальной формы метров восемь в самой широкой части. Даже сухого стебелька не выглядывало из серого песка — только Вовкина лопата.

Было еще совсем рано — слишком рано для активной деятельности после вчерашней содержательной беседы за полночь за бутылкой рафинадного самогона, и я мысленно пожелал доброго здоровья деревенскому жителю Вовке с его идиотской привычкой вставать ни свет ни заря, а также самому себе, затеявшему вчера глупый спор. Мне, конечно, очень нужно было сражаться за научную точку зрения с колхозным трактористом, как и все в деревне, убежденному в том, что молнии постоянно бьют в это проклятое Богом место именно потому, что оно проклятое. А я, разгоряченный от рафинадного, доказывал, что никакого проклятия нет — тут либо руды железные близко к поверхности залегают, либо задний мост от МТЗ, с машинного двора упертый, кто — то закопал, да и забыл. Словом, вышли на научный эксперимент. Ищи теперь этот задний мост или «Курскую магнитную аномалию» у деревни Прилеповка…

Я сглотнул вязкую слюну, скопившуюся во рту, и, вздохнув, взялся за щуп. Длинная, острая спица, сделанная из толстой стальной проволоки, легко вошла в рыхлый серый песок по самую рукоятку в виде баранки, скрученной из той же проволоки. Я начал с краю и, методично всаживая сталь в землю через каждые полшага, прочесывал проплешину — черт бы ее подрал! А Вовка, попыхивая сигаретой, с интересом наблюдал за мной. Я понимал, чего тот ждет — городской приятель быстро выдохнется, сдастся, и тогда всей деревне можно будет рассказать, как «ученый» был посрамлен.

Дроздов Анатолий

Малахольный экстрасенс

Вовка с хрустом всадил лопату в песок:

Он присел на корточки, достал из кармана затертую пачку «Астры» и с нескрываемой насмешкой посмотрел на меня.

Я, не отвечая, воткнул в мягкую землю длинный металлический щуп и огляделся.

Местечко здесь и вправду невеселое: куцая поляна, даже, пожалуй, не поляна — пустырь, поросший редкой травой и какими — то деревцами — недомерками, среди чахлого кустарника за деревней. А там, где я сейчас стоял, у опушки чернолесья (ольха, осина и квелые березки), имелась проплешина почти правильной овальной формы метров восемь в самой широкой части. Даже сухого стебелька не выглядывало из серого песка — только Вовкина лопата.

Было еще совсем рано — слишком рано для активной деятельности после вчерашней содержательной беседы за полночь за бутылкой рафинадного самогона, и я мысленно пожелал доброго здоровья деревенскому жителю Вовке с его идиотской привычкой вставать ни свет ни заря, а также самому себе, затеявшему вчера глупый спор. Мне, конечно, очень нужно было сражаться за научную точку зрения с колхозным трактористом, как и все в деревне, убежденному в том, что молнии постоянно бьют в это проклятое Богом место именно потому, что оно проклятое. А я, разгоряченный от рафинадного, доказывал, что никакого проклятия нет — тут либо руды железные близко к поверхности залегают, либо задний мост от МТЗ, с машинного двора упертый, кто — то закопал, да и забыл. Словом, вышли на научный эксперимент. Ищи теперь этот задний мост или «Курскую магнитную аномалию» у деревни Прилеповка…

Я сглотнул вязкую слюну, скопившуюся во рту, и, вздохнув, взялся за щуп. Длинная, острая спица, сделанная из толстой стальной проволоки, легко вошла в рыхлый серый песок по самую рукоятку в виде баранки, скрученной из той же проволоки. Я начал с краю и, методично всаживая сталь в землю через каждые полшага, прочесывал проплешину — черт бы ее подрал! А Вовка, попыхивая сигаретой, с интересом наблюдал за мной. Я понимал, чего тот ждет — городской приятель быстро выдохнется, сдастся, и тогда всей деревне можно будет рассказать, как «ученый» был посрамлен.