«Особое мясо»

Агустина Бастеррика

Особое мясо

…и его выражение было настолько человеческим.

Что оно наполнило меня ужасом…

Туша. Разрезанная пополам. Ошеломление. Линия убоя. Спрей-мойка. Эти слова возникают в его голове и поражают его. Уничтожают его. Но это не просто слова. Это кровь, густой запах, автоматизм, отсутствие мыслей. Они врываются в ночь, застают его врасплох. Когда он просыпается, его тело покрыто пленкой пота, потому что он знает, что его ждет еще один день расправы над людьми.

Никто не называет их так, думает он, прикуривая сигарету. Он не называет их так, когда ему приходится объяснять новому сотруднику цикл производства мяса. Они могут арестовать его за это, даже отправить на муниципальную скотобойню и обработать. Правильнее было бы назвать его убийцей, но это слово нельзя использовать. Пока он снимает свою промокшую рубашку, он пытается избавиться от настойчивой мысли, что они такие и есть: люди, выращенные как животные для употребления в пищу. Он идет к холодильнику и наливает себе холодной воды. Он пьет ее медленно. Его мозг предупреждает его, что есть слова, которые скрывают мир.

Есть слова, которые удобны, гигиеничны. Законны.

Он открывает окно; жара удушающая. Он стоит и курит, вдыхая тихий ночной воздух. С коровами и свиньями все было просто. Этому ремеслу он научился на «Кипарисе», мясокомбинате, доставшемся ему от отца. Правда, крики свиньи, с которой снимают кожу, могли ввести вас в оцепенение, но использовались защитные слуховые аппараты, и в конце концов это стало просто еще одним звуком. Теперь, когда он стал правой рукой босса, ему приходится следить за новыми сотрудниками и обучать их. Учить убивать – хуже, чем убивать. Он высовывает голову из окна. Вдыхает густой обжигающий воздух.

Ему хочется обезболить себя и жить, ничего не чувствуя. Действовать автоматически, наблюдать, дышать и ничего больше. Видеть все, понимать и не говорить. Но воспоминания есть, они остаются с ним.