«Шутка Друм-Ависты»

превратила бы всё, что ни попадя, в редчайшие элементы, и поэтому он бесстрашно обратился к Друм-Ависте. Он потребовал

исполнить своё желание.

- И это всё? - медленно произнёс бог. – Такая незначительная вещь смогла помешать моему сну? Я исполню твоё желание – разве

моё имя не «Шутник»? Сделай так-то и так-то. – И Друм-Ависта рассказал, как превратить все предметы в самые редкие металлы

на Бел Ярнаке.

Затем бог ушёл, и тень поднялась. Снова Друм-Ависта погрузился в свой сон, сотканный из сложных космогоний; он быстро

забыл о Торазоре. Но колдун стоял в своей камере, дрожа от восторга, потому что у его ног лежал драгоценный камень. Его

оставил ему бог.

* * *

Пылающий, сверкающий, истекающий странным огнём драгоценный камень освещал тёмный склеп, заставляя тени сжаться в

дальних уголках. Но Торазор не обращал внимания на его красоту; ведь это был философский камень, это был эликсир! Предчув-

ствие триумфа появилось во взгляде колдуна, когда он приготовил варево, как повелел Друм-Ависта.

Смесь кипела и пузырилась в золотом тигле, и над ней Торазор держал сияющий драгоценный камень. Кульминация надежд

всей жизни была достигнута, когда он уронил камень в пенящуюся субстанцию.

Мгновение ничего не происходило. Затем, сначала медленно, но со всё увеличивающейся скоростью, золотой тигель поменял

цвет, медленно потемнел. Торазор вскрикнул, благословляя Друм-Ависту, потому что тигель уже не был золотым. Он был

преобразован силой камня в редчайший из металлов.

Драгоценный камень, словно став легче, чем кипящая смесь, свободно покачивался на поверхности жидкости. Но метаморфоза

ещё не была завершена. Тьма поползла вниз по подставке, на которой стоял тигель; она расплывалась, как грибковое пятно,

расползаясь по ониксовому полу. Вот пятно достигло ноги Торазора, и волшебник замер, словно заледенел, глядя на ужасную