«Паб»

Женщина. Ну и что?! Ты не мог ее сдержать?

Мужчина. Да кого ты стесняешься, Роберта?! Он сам еще та скотина, ты помнишь, о чем он говорил вчера?

Женщина. Да хоть о чем! Ты мог бы сдержаться и не рыгать прямо на глазах у всех!

Мужчина. Я не рыгал! А срыгнул! А твой человек, человек, который не рыгает, он — педофил!

Женщина. Кто тебе об этом сказал?!

Мужчина. Он сам, — ты слышала, о чем он нудил весь вечер?!

Женщина. Он культурный человек, он не может быть педофилом! Он директор выставки «Космос сегодня», он не может быть педофилом!

Мужчина. А что ж он тогда так долго вчера рассказывал, что мужчины, которые любят детей, — это несчастные мужчины, общество их презирает, дети их не любят, совесть мучает, и никто, никто не может им помочь!

Женщина. Ну и что? Это правда! Педофилы очень несчастны и нуждаются в защите своих прав или хотя бы в сострадании, что в этом такого?

Мужчина. Что такого?! У кого что болит, тот о том и говорит, — народная мудрость! Твой культурный человек — педофил, поэтому, кстати, он такой культурный! Все, все, у кого более менее развит вкус и есть понятие о стиле, о культуре — все они — лесбиянки, педики или педофилы! Все! Конечно, простой нормальный человек обделен вкусом... он не знает, что покупать в магазине, пока не прочтет об этом в каком-нибудь лесбо-педрильском журнале, он вынужден носить одежду так, как ему указывает педик-кутюрье с экрана телевизора, но зато этот простой нормальный человек не должен сдерживать пердки и отрыжки, потому что ему не надо притворяться, таиться, скрывать свое нутро! Я ни перед кем не ломаю комедию, я такой, как есть! Это им надо притворяться! А мне незачем! Это им надо вид делать, что у них все в норме, они привыкли таиться перед обществом, поэтому им ничего не стоит тихо, вот так вот в себя пукать, неслышно (тужится, тихо пукает).

Женщина (принюхивается). Ты пустил газы?

Мужчина. Да!

Женщина. Ты пустил газы подло, тихо, скрытно, как они... значит, по твоей теории, ты — педик, или педофил!

Мужчина. Надо брать от жизни все!

Женщина. Да, только никогда не знаешь, — ты берешь от жизни или она от тебя!

Мужчина. Надо проветрить...

Женщина. Проветри, раз напердел, проветри!

Мужчина. От травки надо проветрить, дура!

Женщина. От травки! Я вообще ее не курила! Ты уже забиваешь второй косяк, а я как будто не существую для тебя!

Мужчина. Я могу тебе скрутить.

Женщина. Не надо, пора заканчивать и спать, — мне рано утром... рано... утром... на работу... хорошо что есть работа, потому что хотя бы на какое-то время можно забить себе голову абсолютным бредом...

Мужчина открывает форточку, свет гаснет, хотя его никто не выключает, радуга исчезает.

Мужчина. Вчера увидел полотенца... отличные полотенца... китайские, так бы купил, нам нужны новые полотенца... но китайские... у них там, говорят, вирус какой-то опасный, типа пневмонии, может это передаться через полотенце?.. Хотя оно было запечатано, я все равно не стал покупать, решил спросить у тебя...

Женщина. Спасибо тебе...

Мужчина. За что?

Женщина. За то, что ты притворяешься... Ты всегда говоришь со мной о том, о чем не думаешь на самом деле... ты делаешь вид, что боишься китайских полотенец... советуешься со мной... внушаешь мне, что надеешься на меня, надеешься, что я помогу тебе... спасу тебя... спасибо тебе за то, что ты цепляешься ко всяким пустякам и не видишь главного, спасибо тебе, что мы обсуждаем проблемы наших друзей, проблемы целого мира, но никогда не обращаем внимания на наши проблемы... спасибо тебе... ты не бросил меня, когда родилась наша мертвая девочка... да, я знаю, здесь никто не виноват, но все равно, ты мог бы найти себе другую, которая сможет родить... спасибо тебе, что я могу благодарить Тебя, молиться Тебе... и никому больше...

Серебряная комната. Большая кровать, одеяло. Одеяло ходит ходуном, кажется, что под ним кто-то занимается греко-римской борьбой. Одеяло скатывается на пол, — на кровати лежат и целуются два Элвиса Пресли. Оба Элвиса при полном параде, — концертные клеши, накидки с блестками, прическа и макияж; несмотря на то, что помяты, мужчины выглядят чрезвычайно нарядно.

Первый Элвис. Ну, что, кто будет бить пенальти?

Второй Элвис. Как интересно, — бить пенальти! Ты это так называешь?

Первый Элвис. Да, я это так называю! У меня однажды был футболист...

Второй Элвис. Из какого клуба? (Смеется.) «Манчестер Юнайтед»?

Первый Элвис. Не знаю, он был бедный, постоянно пьяный... он когда в первый раз сосал у меня, он так поднял глаза и спросил... спросил: «Вы купите мне пальто?»

Второй Элвис. Он сосал за пальто?

Первый Элвис. Да... причем не просто за пальто, он даже назвал фирму... он хотел пальто именно от «Burbery»...

Второй Элвис. Поразительно...

Первый Элвис. Мне стало противно, противно и обидно... я ему сказал: куплю, если дашь забить в твои ворота пенальти...

Второй Элвис. И как?..

Первый Элвис. Забил... Только как-то не совсем удачно, сначала в штангу попал... он потом недели две маялся...

Второй Элвис. Давай, знаешь, давай сегодня я буду бить пенальти!

Первый Элвис (смеется). А ты мне купишь пальто?

Второй Элвис. Зачем тебе пальто?

Первый Элвис. Кутаться...

Второй Элвис. Кутаться?

Первый Элвис. Да... я люблю кутаться... один психиатр мне сказал, что это у меня синдром... синдром... (вспоминает) в общем, какой-то там синдром тоски по утробе, что-то такое, в общем, я хочу обратно, обратно в живот матери...

Второй Элвис. Зачем?

Первый Элвис. Там спокойно, ничего не надо, все само приходит, — и еда, и тепло, — комфорт и защищенность... я хочу стать ребенком... вернее, даже не ребенком, а проектом... проектом ребенка, зародышем... это ужасно, да? Скажи, это ужасно?

Второй Элвис. Я однажды трахался с братом жены... вот это было ужасно!

Первый Элвис. Ха, ну и что, а я с сестрой!

Второй Элвис. С родной?

Первый Элвис. Какая разница? Все сестры родные! Даже кузины! А брат жены — что? Брат жены — абсолютно посторонний человек, как и жена, кстати, поэтому можно трахаться и с женой, и с ее братом, и даже с ее родителями, — ничего в этом такого нет!

Второй Элвис. Конечно, я знаю, ничего в этом такого нет, — просто это было ужасно... не потому, что он родственник, просто он такой человек... мерзкий... ему нужны были кроссовки... как твоему пальто, а этому нужны были кроссовки... он пока не ушел в армию, он всех в семье нервировал, — учился плохо, скандалил, вмешивался не в свои дела, болел постоянно... чем-то очень странным, никто не знал чем... а потом его выперли из колледжа, он стал ходить в спортзал — пресс качать... и ему вдруг понадобились кроссовки, он так меня достал с этими кроссовками! Я просто, чтобы он отстал, говорю: подставляй жопу, получишь кроссовки, — я думал, он испугается и отстанет, а он взял и подставил... Чему их учат? Как их воспитывают?! Что у них в голове? Неужели вот так запросто... без всякого желания, без чувств... переспать... только потому, что нужны кроссовки! А что он сделает за костюм от Гальяно?!

Первый Элвис. Из-за таких школьников, которые могут переспать за кроссовки, наш благоустроенный мир катится к черту!.. И никто не гарантирует нам, что наша жопа не взорвется, когда мы посадим ее на сиденье в автобусе или на унитаз дома! Кто водит эти автобусы?! Какие строители вкручивают наши унитазы?! Кому мы доверяем свою жизнь? Свою безопасность?! Кто за этим следит?!

Второй Элвис. Нет, ну, кто-то следит...

Первый Элвис. Вот именно что кто-то! Судя по тому, что сейчас происходит в мире, — такие же, как этот ваш родственник!

Второй Элвис. Зачем вы драматизируете... не все же такие, и не все так плохо... Я хожу на выборы! Я верю, что какие-то люди занимаются моей судьбой, моим будущим! Это достойные люди, я отдаю им свой голос! И нас много таких... А остальные... пускай ходят в тренажерный зал... пресс качать... им больше и не надо...

Первый Элвис. Вот, в этом ваша ошибка! Остальные... Этих остальных оказалось большинство! И оказывается, мы совсем ничего о них не знаем! Мы просто их обозначили как остальных и решили ими не заниматься, а они нам устроили! Оказывается, им много чего надо. Их многое не устраивает, особенно мы... мы их не устраиваем! И они нас уничтожают! А мы не можем! Нам сначала надо разрешение спросить у мирового сообщества!.. Черт, у меня такое состояние, как будто я уже потрахался! Меня всего трясет! Зачем ты меня завел?!.

Второй Элвис. Я тебя завел? Ты сам завелся!

Первый Элвис. У нас, кстати, слабое сердце, мы умерли прямо на концерте от разрыва сердца, нам нельзя нервничать!

Второй Элвис. Тогда давай, поворачивайся... расширим сосуды...

Первый Элвис спускает штаны, принимает удобную позу.

Первый Элвис. Как удачно, что я не стал есть в ресторане... а то бы сейчас пришлось делать клизму...