«Паб»

Женщина. Дети... не могут спать, дети не могут молчать...

Мужчина. Не могут исчезнуть...

Женщина. Перестань, сам был ребенком! (Вскакивает к двери, прислушивается.)

Мужчина. (Смеется.) Я не был ребенком, я родился дедушкой! Мне все говорили, — дедушка... Потому что я был сутулый и недовольный, ворчал... Дедушка!.. (Смеется до слез.) Маленький дедушка!..

Женщина (тоже начинает смеяться). Дедушка!.. Сейчас мы точно всех разбудим! (Плюхается на кровать, затягивается, передает мужчине.)

Мужчина. Дедушка... (Смеется.) Никого нет... мы никого не разбудим...

Женщина. Ты всех разбудил... Я уложила, я уложила ее, а ты разбудил...

Мужчина. Никого нет, я никого не разбудил!

Женщина. Пришел поздно и разбудил, а теперь она не может заснуть! Надо приходить пораньше...

Мужчина. (Перебивает женщину.) Ты ведь знаешь, почему я пришел поздно!

Женщина. Почему ты пришел поздно, я не знаю! (Забирает косяк у мужчины, затягивается.)

Мужчина. Если б тебе было дело до меня, до моей жизни, ты бы помнила, что я сдаю объект!

Женщина. Ты сдаешь объект!

Мужчина. Да!

Женщина. А, правильно, ты всегда что-то строишь... потом сдаешь... объект... ты ведь строитель...

Мужчина. Я инженер, а не строитель...

Женщина. Какая на хрен разница, если ты приходишь поздно каждый раз, когда ты сдаешь объект!

Мужчина. Через неделю мы сдадим синагогу, и я буду приходить как всегда!

Женщина смеется, затягивается, передает косяк мужчине.

Мужчина. (Заражается смехом.) Что? Что?!

Женщина. Ты строишь синагогу?

Мужчина. Да! (Смеется еще громче.) Представляешь, я строю синагогу!

Женщина. Тише! Ты разбудишь ее, и этот ребенок не даст нам докурить, не даст нам спать (смеется еще больше), не даст достроить тебе синагогу!..

Мужчина. Тише!.. тише... (Замолкает, вдруг снова смеется.) Мне надо достроить, мне надо достроить эту синагогу... я пообещал, я пообещал Богу!..

Женщина. Что? Что ты ему опять наобещал?!

Мужчина. (Перестает смеяться.) Опять? Что ты имеешь в виду?

Женщина. Я имею в виду, что ты ему постоянно что-то обещаешь, — ты обещал ему, помнишь, ты клялся перед Богом, что перестанешь курить травку, помнишь? Ты обманул Бога! (Смеется.)

Мужчина. Я боялся, что у меня родится неполноценный ребенок, и чтобы этого не случилось — я пообещал... пообещал Ему бросить...

Женщина. Ты обманул Бога! (Смеется.)

Мужчина. Мы же по чуть-чуть, — это не считается! Ты сама говорила, нам надо расслабляться... чисто по-семейному...

Женщина (смеется). Бедные евреи! Не видать им своей синагоги! Ты ее не достроишь и как-нибудь отвертишься! Так же, как с травкой, да? Ты вечно обманываешь Бога! Чисто по-семейному... (Смеется, мужчина смотрит на нее, вдруг резко ударяет по щеке, женщина перестает смеяться.)

Мужчина. Не лезь в мои отношения с Богом!

Женщина. Ты думаешь, я не слышу!

Мужчина. ?!

Женщина. Как ты молишься по ночам... ты все еще веришь в Бога, ты боишься Бога! Я знаю... поэтому ты так злишься...

Мужчина. Это не твое дело!

Женщина. Как это не мое! Я жду, я жду полночи, когда ты домолишься и займешься со мной любовью, ты по полчаса молишься, о чем ты просишь Бога?!

Мужчина. Это не твое дело, понятно?! Не твое! У меня не получаются... некоторые молитвы у меня не получаются, мне приходится отменять их... и молиться заново...

Женщина. Что?

Мужчина. Ты слышала...

Женщина. Ты больной, как можно отменять молитвы?!

Мужчина. Вот именно! Их нельзя отменить! И это ужасно! Ведь я молюсь и вдруг думаю о чем-то, о чем-то плохом, или о том, чего я не хочу!.. А вдруг это сбудется, ведь я подумал об этом во время молитвы?! Вдруг это сбудется?! Я отменяю, тут же, когда вдруг опомнюсь, — я отменяю молитву и молюсь заново!

Женщина. Поразительно, ты же не знаешь наизусть ни одной молитвы, ты в церкви ни разу не был!

Мужчина. Это не обязательно! Писатель, русский писатель, Толстой, он говорил, что Церковь у тебя в душе, никуда ходить не надо, чтобы пообщаться с Богом! Все свои молитвы я придумываю сам!

Женщина. Ты больной! У тебя на работе... там ничего на тебя не падало?! Ты надеваешь каску на голову, когда ходишь по стройке?

Мужчина. Каску?

Женщина. Да, есть такие, красные каски!

Мужчина. У меня желтая... у меня есть желтая каска... а что, надо надевать красную?

Женщина снова начинает смеяться.

Мужчина (тоже смеется, затягивается). Вот дурак, а я надевал желтую каску...

Женщина перестает смеяться, внимательно смотрит на мужчину, пытаясь понять, — действительно он такой тупой или это минутное затмение сознания от травки.

Женщина. Ты много работаешь!

Мужчина. Да, я много работаю!

Женщина. Ты устаешь на работе!

Мужчина. Да, я устаю на работе!

Женщина. Тебе надо отдыхать, расслабляться... Ты становишься тупым и грубым!

Мужчина. Тупым может быть, но грубым — никогда!

Женщина. Ты ударил меня!

Мужчина. Когда?

Женщина. Вот совсем недавно, ты ударил меня!

Мужчина. Когда, ты что?! Тебе показалось!

Женщина (тараторит, как дотошный обвинитель на суде, пытаясь точно вспомнить все свое длинное нудное обвинение). Когда я сказала, что ты долго молишься, ты ударил меня! Я помню, сразу после этих слов, ты ударил меня по щеке, по левой щеке, нет, по правой щеке, ты ударил меня по правой щеке сразу, как я сказала, что ты долго молишься!

Мужчина. Ты что, я вообще не молюсь!

Женщина. Да?! (Начинает смеяться.)

Мужчина. Конечно! Я же не знаю наизусть ни одной молитвы!

Женщина. Серьезно?

Мужчина. На сто процентов! Да я и в церкви ни разу не был, — откуда мне знать, как надо молиться!

Женщина. А кто же тогда бормочет по полчаса, ночами, что-то бормочет, какие-то молитвы... Кто?! (Заливается хохотом.)

Мужчина. Наверное, это тот же, кто и ударил тебя!

Женщина (резко перестает смеяться). Я много работаю!

Мужчина. Да, ты много работаешь!

Женщина. Я устаю на работе!

Мужчина. Ты устаешь на работе!

Женщина. Мне надо отдыхать, расслабляться...

Мужчина. Да, кстати, ты помнишь, — тебе надо отдыхать, расслабляться! На, давай... (Передает женщине косяк, скручивает новый.)

Женщина. Как здорово, что ты это все придумал... знаешь, в некоторых странах травку прописывают...

Мужчина. ?

Женщина. Да, прописывают, доктора пишут в рецептах: забивать косяки, по три раза в день, за полчаса до еды!

Мужчина. Может, нам тогда делать это не только каждый последний четверг месяца?

Женщина. А-а-а... Хитрюга! Мы же здоровы... вот если б мы болели, тогда можно чаще... для профилактики достаточно и так...

Мужчина не может наслюнявить бумажку, поэтому плюет на пальцы, промахивается, попадает на простыни.

Женщина. Вот, давай, заплюй все здесь!

Мужчина. Что такое?

Женщина. Конечно, для тебя это нормально, для тебя нормально все это...

Мужчина. Что — это? Что для меня нормально «все это»?

Женщина. Когда?.. Я просто вспоминаю, — когда я в первый раз позволила, промолчала, и ты стал не стесняться быть при мне... животным?..

Мужчина закуривает.

Женщина. Вот когда ты в первый раз пукнул при мне?

Мужчина. Не знаю... а когда?..

Женщина. Когда... Явно после свадьбы, иначе бы ничего не было...

Мужчина. Ха! Значит, я просто не хотел, не хотел и не пукал! Захотел бы — пукнул и до свадьбы! А ты?..

Женщина. Я?.. я делаю это как нормальный человек — наедине, сама с собой, так, чтобы никто не видел... я не позволяю себе при тебе сделать что-то такое...

Мужчина. А я позволяю! Потому что не могу иногда проконтролировать, да и какая разница, — мы же решили жить вместе, договорились, у нас свидетельство о браке, — почему бы мне не срать прямо у тебя на глазах, раз наш брак официально зарегистрирован?!

Женщина. При чем тут наш брак?! Наоборот! Хотя бы это, хотя бы наш брак, хоть что-то должно тебя сдерживать... ты уже совсем себя не контролируешь... а вчера...

Мужчина. Что вчера?

Женщина. Вчера, когда мы сидели в ресторане с Робертом и Ольгой, и ты!.. Ты взял и так отрыгнул... Все замолчали, всем стало неловко!..

Мужчина. Это после «Гиннесса»...

Женщина. И что?

Мужчина. После «Гиннесса» у меня всегда отрыжка после «Гиннесса»...