«Конец экономической мифологии кудрина»

Конец экономической мифологии кудрина

Оценка текущей экономической ситуации в России

Газета «МК» (6.11.08 г.) привела статью «Конец русской народной сказки», в которой развенчивает ряд экономических мифов “бурного роста” и “всеобщего благоденствия”. Статья интересна тем, что «выражает озабоченность» российской «элиты» о будущем российской экономики, которая наконец начала осознавать, что никакого “бурного роста” и “всеобщего благоденствия” в стране нет.

Ниже приводим текст этой статьи, свои комментарии даём в конце текста. Все выделения в тексте наши.

ИАС КПЕ^[1]

Конец русской народной сказки

В спорах об устойчивости российского экономического роста проиграли все. Оптимисты посрамлены внезапно обрушившейся суровой реальностью, пессимисты обескуражены тем, что победа оказалась пирровой. Вновь наступает время перемен, а вместе с ним — надежда на то, что хоть на этот раз мы избежим прошлых ошибок.

Призрак приближающегося экономического кризиса бродит по российским улицам, участвует в кухонных спорах, витает в офисных кабинетах и рабочих курилках. Остановка производственных конвейеров, неплатежеспособность предприятий и банков, сокращение работников приводят к невеселым размышлениям о пагубности былого экономического курса. Чем больше плохих новостей — тем чаще мы слышим всё новые экономические мифы, часто преподносимые как адекватный ответ на возникающие трудности. Однако уже в первом приближении оказывается, что все они не что иное, как пустопорожняя болтовня.

Миф первый: во всём виновата Америка

до сих пор не получило, а в ближайшем будущем и не получит прямых подтверждений. Страна по-прежнему обеспечивает всего 2,8 % глобального валового продукта (ГВП), сырьевая “специализация” усиливается, а зависимость от импорта нарастает с каждым годом. Об интеллектуальном ренессансе и говорить не приходится: цитируемость российских исследователей в мире упала за последние 8 лет в 2,7 раза, а число изданных книг, которые можно отнести к научной литературе, в 2007 г. было на треть меньше, чем в Голландии.

За период 2000–2007 гг. удельный вес природных ресурсов и продуктов их первичной переработки в общей структуре экспорта страны колебался от 78,2 % в 2002 г. до 85,5 % в 2006-м, а экспорт машин, оборудования и транспортных средств снизился с 9,4 % в 2002 г. до 5,6 % в 2007-м. За тот же период импорт продовольственных товаров увеличился в 3,7 раза, машин, оборудования и транспортных средств — в 9,6 раза, ширпотреба — в 4,3 раза. Ещё один важный момент: в 2000–2007 гг. внешние займы российских банков и корпораций возросли с $31,4 млрд. по итогам 2000 г. до $488,3 млрд. к концу 2007 г., причём в первом полугодии этого года российский бизнес по-прежнему продолжал активно занимать на Западе. Для справки: международные резервы страны, включающие средства Банка России, Резервного фонда и Фонда национального благосостояния, на 24 октября 2008 г. составили $484,7 млрд.

Сегодня стало модным говорить о негативном потенциале, накопленном в американской финансовой системе и ставшем причиной полномасштабного финансового кризиса. Но в чём виноваты американцы перед Россией? По сути дела лишь в том, что не смогли и далее поддерживать запредельные цены на нефть и насыщать рынки долларовой ликвидностью. Или власти считали, что долги не нужно отдавать? Что финансирование развития России — это дело Запада, а наше — накачка средствами резервных фондов рынка американских казначейских обязательств? Да, в Америке и Европе есть проблемы — но те же китайцы, более вовлеченные в мировую экономику, предпочитают говорить о совместном решении проблем, а не противостоянии пришедшему с Запада кризису. Оборотной стороной обличения Америки выступают недоработки во внутреннем хозяйстве, способные ввергнуть Россию в более серьёзный кризис, чем тот, что наблюдается в США.

Миф второй: кризис затронет Россию по касательной

Ещё одна распространенная иллюзия — кризис не слишком затронет Россию, которая даже сможет поучаствовать в реформировании мировой финансовой системы. Непродуктивные инициативы множатся с каждым днём — чего стоят, например, заявления о необходимости перевода российско-китайской торговли на расчёты в рублях и юанях, демонстративно проигнорированные китайской стороной. Мы почему-то отказываемся понять, что США и ЕС выступают эмитентами свободно конвертируемых валют, тогда как рубль не более чем чек на покупку долларов или евро.

Объём помощи мировой финансовой системе, реализованный ФРС и ЕЦБ по состоянию на конец октября, превысил $1,9 трлн. В эту сумму входят кредитные линии более чем на $120 млрд., открытые Федеральной резервной системой США для развивающихся стран: Бразилии, Мексики, Сингапура, Южной Кореи. Цель проста — не допустить спада производства в этих странах вследствие нехватки оборотных средств. Можно быть уверенным в том, что центральные банки развитых государств будут эмитировать столько денег, сколько потребуется для преодоления кризиса. Россия же, вместо того чтобы заняться собственными проблемами, все больше хочет поучаствовать в глобальной игре, не имея ни устойчивой валюты, ни значительных резервов, ни определяющего влияния.

Миф третий: Россия — энергетическая сверхдержава

Миф об энергетической сверхдержаве в 2006–2007 гг. был частью общих рассуждений о растущей мощи “России, поднимающейся с колен”. Сторонники этого мифа считают, что Россия способна быть ведущей энергетической державой, и выступают за наращивание инвестиций в нефте- и газодобычу, прокладку новых трубопроводов и монополию России на транзит нефти и газа в Европу. На деле за этим мифом скрывается ужасающая неэффективность нефтегазового сектора, которую предлагается “подправить” за наш счёт — недавно газовики и нефтяники попросили у правительства “всего” $100 млрд. на развитие своёго бизнеса.

В отличие от Саудовской Аравии, где добыча нефти в 2005–2007 гг. достигала исторических максимумов, в России в те же годы нефти добывалось более чем на 15 % меньше, чем в 1987 г., когда Российская Федерация входила в состав Советского Союза. Более того, в последнее десятилетие прирост добычи обеспечивался не вводом новых месторождений, а расконсервацией тех, на которых в 1992–1998 гг. добыча была прекращена, а также повышением коэффициента извлекаемости из действующих скважин.

В бывших союзных республиках в последние годы производство углеводородов, наоборот, стремительно росло. Например, в Азербайджане и Казахстане с 1997 по 2007 г. добыча нефти увеличилась соответственно в 3,6 и 2,7 раза, в Узбекистане и Туркменистане добыча газа за тот же период выросла соответственно в 1,3 и 2,6 раза. В результате, если в 1989 г. на РСФСР приходилось 90,5 % добываемой в СССР нефти и 94,2 % газа, то сегодня доля России в добыче стран бывшего СССР не превышает по нефти 79,3 %, а по газу — 78,6 %.(!)

Может быть, спросить у руководства сырьевых госкомпаний, кем приватизированы огромные прибыли и почему именно нефтяникам и газовикам, а не производителям потребительских товаров нужно выделять огромные государственные кредиты? Да и зачем финансировать нефтянку в условиях, когда все страны-производители заявляют о необходимости сокращать объёмы производства на фоне падения цен? И не значит ли это, что поддержка “стратегических” отраслей закрывает перспективы развития отечественной перерабатывающей промышленности?

Впрочем, уже сегодня всем понятно, что ресурсное богатство страны так и не переросло в промышленный рост и не стало основой для индустриального прорыва.

Миф четвертый: инновационная экономика