«Как мальчик стал космонавтом. Повесть о Юрии Гагарине»

Лидия Обухова

Как мальчик стал космонавтом

Повесть о Юрии Гагарине

РОДНОЙ ГОРОД

В лесном краю текла в безлюдных болотистых берегах река Гжать. Речные русла в старину были главными дорогами, по которым передвигались люди. Парусники и челны на вёслах‚ гружённые зерном и пенькой‚ мехами и мёдом, умело переходили из одного протока в другой, покидая лесную глухомань. Пока не выбирались на простор великих рек Волги или Днепра.

Гжатская пристань с годами разрасталась, обстраивалась, получила титул города со своим гербом. Нынче стародавний Гжатск носит имя Гагарина в честь Первого космонавта Земли, который здесь родился.

Города, как и люди, меняют своё обличье. На наших глазах тихий городок из деревянного, одноэтажного, с пустырями и огородами, становится нарядным и современным.

Всем дорог этот скромный уголок русской земли, где на тихой воде обмелевшей Гжати покачиваются кувшинки, а в вечернем воздухе носятся стрижи. Кажется, стрижи и в самом деле стригут небо крыльями‚ как ножницами. Ждёшь, что вот-вот посыплются голубые и розовые лоскутья закатного неба на новые высокие дома, на молодые сады, на просторную площадь с монументом первооткрывателю космоса.

Таков Гжатск — живой памятник Юрию Гагарину!

ПЕРВАЯ ВЕСНА

Юрий родился в Гжатске, но семья его была не городская, а деревенская. Такая же, как тысячи других в России.

Отец, Алексей Иванович, приехал за женою и новорождённым сыном на колхозной лошади, запряжённой в сани. Выехали рано утром. Вот мелькнул последний дом на окраине Гжатска, последний городской палисадник. Вокруг лежала тихая снежная равнина.

Ещё реяли в воздухе снежинки, но река невидимо, сантиметр за сантиметром, уже подмывала прибрежный крупитчатый снег. По наезженной колее сани свернули в деревню Клушино.

Весна-особое время в короткой жизни Гагарина. 9 марта 1934 года он родился, а двадцати семи лет от роду 12 апреля 1961 года стал первым человеком, который поднялся в космос.

РОД ГАГАРИНЫХ

Дед Иван Гагара, прозванный так для краткости (маленький Юра уже не застал его в живых), был в Клушине человеком пришлым. Странствующий плотник, он перебрался в смоленские края с берегов Волги. В Клушине у него родились шестеро сыновей. Младший из них, Алексей, стал впоследствии отцом Первого космонавта.

Крестьянский род матери, Анны Тимофеевны Матвеевой, был коренной гжатский. Дед Тимофей ещё подростком уехал на заработки в Петербург, тогдашнюю столицу России. Он стал рабочим-металлистом на Путиловском заводе. Семья Матвеевых вернулась на родину, в Гжатск, только перед самой Октябрьской революцией. Кроме Анны, которую в семье звали Нюрой, в семье были ещё дочери — старшая Мария и младшая Ольга — и двое сыновей.

В СМОЛЬНОМ

Семья Матвеевых была очень дружной: сёстры никогда не ссорились, помогали друг другу. Юрию с детства запомнился рассказ тёти Маруси о том, как она встретилась с Лениным.

Было это в первые месяцы после Октябрьской революции. На Петроград двигался со своими войсками белый генерал Юденич. Рабочие вступали в красногвардейские отряды, чтобы защищать город.

Маруся Матвеева была девушка бойкая и рослая. На завод она пошла работать в тринадцать лет, прибавив себе три года: сказала, что ей шестнадцать.

В самые тяжёлые дни Петрограда она записалась в отряд санитаркой.

Красногвардейский отряд собирался возле Смольного — здания, где находилось тогда первое Советское правительство. Кто-то крикнул, что троих красногвардейцев просят зайти в Смольный. Бойцы взяли с собою Марусю. Они поднялись по лестнице и вошли в комнату, которую им указали.

За столом сидел Ленин. Он встал, подошёл к ним, взглянул на румяную Марусю. И та с детским доверием и любопытством уставилась на него.

— Не страшно идти в бой? — спросил Ленин.

Что такое бой‚ Маруся по молодости лет просто ещё не понимала.

— Ни капельки не страшно‚ — задорно ответила она.

Возможно, Ленин ещё о чём-то хотел расспросить её. Откуда она родом? Большая ли у них семья? Как она относится к революции? Ему был интересен каждый человек. Особенно в те грозные дни, когда решалась судьба Советской власти. А решить её могли только стойкость и сплоченность всего народа.

Но времени было в обрез. Ленин вышел к отряду и сказал несколько напутственных слов.

И вот уже сапоги красногвардейцев застучали в лад по мостовой — Маруся шла в первых рядах…

СЕСТРА ЗОЯ

Вернувшись с новорождённым Юрием в Клушино, Анна Тимофеевна развернула сына, положила в скрипучую люльку, которую за несколько дней перед этим принесли с чердака, и подозвала дочку.

— Нравится тебе новый братик?

Семилетняя Зоя серьёзно посмотрела на малыша.

— Очень нравится. У него пальчики, как горошинки. Ма-а-лень-кие…

Первая ночь под родительским кровом в жарко натопленной избе прошла для Юры под пенье сверчка.

Едва сквозь льдистое окошко пробился розовыми змейками утренний свет, Зоя проворно вскочила с постели и, с трудом дотянувшись до люльки, отвела у братика со лба тёмную прядочку волос.

Гусиный гогот, мычание голодной коровы, запальчивый петушиный крик — вся разноголосая деревенская музыка уже врывалась с подворья в избу. Начинался новый день, и матери пора было приниматься за привычную работу.

Сначала Юру нянчила бабка. Но когда она чуть не упустила с колен трёхмесячного младенца, Зоя решительно сказала:

— Я сама буду смотреть за Юрушкой. Баба Таня старенькая, она его разобьёт.

Любимая сестра Юрия Гагарина заслужила его признательность: он вырос на её руках. Так же, как и самый младший в семье, — Бориска.

У Гагариных было четверо детей: Валентин, Зоя, Юрий и Борис.

ДЕРЕВЕНСКОЕ ДЕТСТВО

Изба Гагариных стояла предпоследней на окраине села, неподалеку от ветряной мельницы. Край здесь равнинный. Как яблочко по тарелочке, катится взгляд по лугам и полям, задерживаясь лишь на стогах ржаной соломы да на ракитовых кустах.

Рощи, холмы, длинная просёлочная дорога — это и есть та земля, на которой когда-то строились крепости, гремели сражения. Недаром земляные насыпи именуются до сих пор «жилищами богатырей русских». И всё-таки из всех следов истории на клушинской земле самым значительным останется, наверное, след мальчугана, который учился здесь ходить. Ведь ему суждено было первому увидеть нашу Землю не плоской, а голубым шаром! Но до этого пока далеко.

Душою гагаринской семьи была мать. Это она принесла с собою в дом терпение и трудолюбие — то, чем впоследствии отличались все её дети.

Когда матери не бывало дома, отец один управлялся с детьми и хозяйством. Сам месил и пёк хлебы. Руки у него были плотницкие, привычные к топору, а не к домашней мелкой работе, вот он и выстругал себе особую лопаточку, которой вымешивал тесто. Любой труд ему был не в тягость.

Едва дети начинали лепетать, передвигаться по избе, держась ручонками за деревянный диванчик, со старательностью выструганный и сколоченный Алексеем Ивановичем, отец разговаривал с ними, чему-нибудь учил. Вечерами старшие — Валентин и Зоя просили рассказать сказку, и отец расцвечивал собственной фантазией незамысловатую историю про медведя — липовую ногу…

Под гагаринской крышей царили лад и покой. Юра засыпал счастливым.

ЗИМНИЕ РАДОСТИ

В три года Юра чисто выговаривал все буквы, даже трудную для малышей букву «р». Не картавил, не шепелявил. Да и с виду стал запоминать буквы очень рано, так что к пяти годам уже разбирал их хорошо.

Матери нравилось, что он бойко заучивает стихи и не стесняется декламировать их перед чужими.

— Ах, миленький, — приговаривала она, — да какой же ты умный, какой молодец. И рубашечка у тебя голубая, и пуговки беленькие… Папа купил на праздник? Добрый у нас папа, хороший…

В этой голубой рубашке Юра впервые пошёл вместе со старшими на школьный утренник. Задолго до рассвета, когда заспанное декабрьское утро ещё не успело разлепить ресницы и сморгнуть с них пушистый иней, он уже соскочил с печи, разбудил Валентина и Зою: как бы не опоздать!

Новогодняя ёлка была для него новостью. В подшитых валеночках он взобрался на стул и прочёл стихи. Ему дружно хлопали.

Зимы в Клушине длились долго, сутками мели метели. Дом скрипел. Казалось, ещё немного и чердак будет смыт снежной струёй. Берёза за окном звенела на ветру ледяными серьгами.

— Ну и занесло! — говорила мать, отряхиваясь и обметая веником валенки. — Еле колодец нашла.

Но едва вьюга унималась и пухлые сугробы вновь блестели на солнце, как Юра вставал на самодельные лыжи и устремлялся в ближайший лес. Как там было тихо! А вот, вильнув огненно-рыжим хвостом, тропку перебежала лиса. То-то радости!

Самой любимой забавой было прыгать на лыжах с края обледенелого оврага, как с маленького трамплина. Юра Гагарин на короткий миг отрывался от земли и словно повисал в воздухе… Это было счастьем!

ВСТРЕЧА С ЛЁТЧИКАМИ

Кончалось жаркое лето 1941 года.

Рябины стояли красные, как кровь. Кровь уже лилась неподалёку: фашистские войска перешли нашу границу, и по смоленской дороге катилась волна беженцев. Иногда, по нескольку семей сразу‚ они ночевали у Гагариных.

Юра был ещё мал. Слово «война», которое так всполошило взрослых, казалось ему непонятным. Его заботы вертелись вокруг школы. Он часто доставал и рассматривал припасённые тетрадь в косую линеечку и чернильницу-невыливайку, с которыми собирался идти в первый класс.