«Песня скрипки»

Белошейка пела о нем, любимом, самоотверженном друге. С запрокинутой головой, покачиваясь, она вся тянулась кверху, и в ее песне было столько восторга, что казалось, она сейчас поднимется и сама улетит вслед за песней.

И вдруг песня оборвалась, а по гулкой воде прокатилось:

И еще раз:

Рядом с Белолобым вспененной полосой прочертила дробь.

Он бросился к Белошейке. Ее белая, изящная, словно вылепленная из чистейшего фарфора, грудь — в алых брызгах. Левое крыло бессильно обвисло, правое рывками полощет по воде, а из перебитого горла с хрипом вырывается недопетая песня…

Сквозь розоватый туман проглянуло грустное солнце.

От берега из засады вынырнула лодка с охотником.

С громким криком Белолобый поднялся с озера, а неподвижная Белошейка осталась лежать на воде.

Через неделю, худой, с пустыми потухшими глазами, Белолобый присоединился к стае и улетел на юг.

И с тех пор всякий раз, когда на север гнездиться или на юг зимовать летят стаи гусей, над Камышовым озером по ночам слышны крики «ка-га!» и шум крыльев.

Это Белолобый ищет и никак не может найти недопетую Белошейкой песню о счастье.