«Фея с Воробьевых гор»

Валентина Никиткина

Фея с Воробьевых гор

Феи могут поселиться где угодно. Вот моя знакомая Фея, например, живет на Воробьевых горах, почти рядом с Университетом...

Как Мы познакомились?

В тот день меня предал друг! Это было такое горе, такая обида! Я бесцельно бродила по городу, не зная, как теперь жить.

Налетел ураган. Канонадой раскатывался гром, молнии прорезали черные тучи. Порывы ветра рвали рекламные щиты, с треском переломилось и упало поперек дороги старое огромное дерево.

Город опустел, даже транспорт остановился.

Единственное живое существо, старуха-бомжиха, шлепала по лужам, согнувшись в три погибели. Иногда ураганный порыв валил ее с ног, она с трудом поднималась, подхватывала матерчатую сумку с каким-то намокшим грязным скарбом, и опять двигалась, преодолевая сопротивление ветра.

Сердце мое жалостью облилось, и я бросилась на помощь

Как мы, обнявшись, боролись с ураганом и ливнем, как, наконец, добрались в мою квартиру, долго рассказывать. Но все-таки добрались.

Горячий душ для меня, горячая ванна для нее, потом какие-то мои одежки, пришедшиеся ей впору, потом чай с медом и с хлебом с маслом...

— Куда-то Волшебную палочку положила, а без нее я как без рук! — сказала вдруг она, слизнув с ложечки мед. И принялась рыться в своей грязной суме.

“Не привела ли я в дом сумасшедшую?” — подумалось мне. Но по-настоящему я не успела испугаться.

Из грязной и мокрой сумки она вытащила сияющую Лазуритовую палочку — и вдруг! Сразу же...

…В кухне заиграли солнечные зайчики! На столе появилась высокая хрустальная ваза, а в ней одна единственная алая роза на длинном стебле. На листьях и лепестках цветка еще трепетали капли утренней росы.

— Ты знаешь — я Фея! — сообщила она, довольная произведенным впечатлением.

Теперь она не была старухой. Передо мной сидела юная красавица и ласково улыбалась мне.

— Вы появились, чтоб меня спасти?! — вдруг осенило меня.

— Молодец! Догадалась! Ты бросилась мне помогать. А когда человек помогает кому-то, его собственные страдания отступают.

— А если бы я не бросилась?!..

— Ты не могла поступить иначе! Разве не так? Да не смущайся ты!..

— А как ваше имя?

— Называй меня просто Фея... И давай на “ты”, ладно? Мы ведь друзья уже!

— Ты будешь дружить со мной? Правда? — удивляюсь я.

— Правда, — улыбается Фея.

— Ну, подумай, разве можно объяснить, почему возникает дружба?

Я подумала, подумала и обрадовалась:

— Нельзя объяснить...

— Да? — улыбается Фея.

— Конечно! Потому что дружба это настоящее чудо! А чудо невозможно объяснить, так ведь?

— Ты абсолютно права!.. Будь ты помоложе, я бы воспитала из тебя Фею, мне на смену. У тебя есть задатки…

— Но я ж еще молодая?!

— Уже все равно поздно! Учиться долго и трудно.

И тут она рассказала мне, что она давно подыскивает девочку не старше десяти лет, которая могла бы стать Феей, а это очень, очень трудная задача.

— Это такая редкость? Не каждая может стать Феей?

— Конечно нет! Тут столько качеств необходимо, столько нужно, чтоб сошлось, совпало!… Потом расскажу... Давай-ка лучше ко мне в гости отправимся!

И — в мгновение ока — Фея перенесла меня в свой Воздушный Замок, построенный по ее собственному проекту на Воробьевых горах..

Я ходила по узорчатым паркетам парадных залов, поднималась по витым лестницам в высокие башни, наклонялась в оранжерее над орхидеями, любуясь их удивительной красотой, и пела от счастья.

А потом мы сидели на балконе и смотрели на город. Я больше ее не спрашивала о поисках девочки: если она захочет, она сама мне об этом расскажет.

Фея любит глядеть на Москву с балконов и террас своего Замка.

Откинется на спинку кресла-качалки, покачивается туда-сюда... Через соломинку из кубка со льдом тянет по глоточку волшебный нектар, или пьет из хрустального бокала красное вино.

Нектаром она меня не угощала: это напиток не для простых смертных. А хрустальный бокал с красным вином предлагала всегда:

— Угощайся, дружок! Это не вино, а чудо!

Вино это, действительно, необыкновенное, оно создано из винограда, который выращен на острове Ланцеротте, где совсем нет воды, и виноград зреет только на чистых утренних росах...

Я беру бокал из ее руки и не отрываю глаз от нее. С тех пор, как мы познакомились, я видела множество обликов моей подруги Феи: то она высокая молодая красавица со сверкающей диадемой, то она юная тоненькая девушка в простеньком ситцевом платье. Иногда она появлялась вдруг строгой матроной в темном одеянии, в очках с роговой оправой. А на московских улицах она почему-то часто показывалась в образе старушки в голубом — “божьего одуванчика”...

— Зачем ты так меняешься? — как-то, не утерпев, спросила я.

Она искренно удивилась:

— Да скучно же всегда быть одинаковой! И, кроме того, необходимо каждый раз соответствовать сложившейся ситуации...

— А какая ты по-настоящему?

— Для простых смертных это непостижимая тайна.

— Потому что тогда я для них невидима.

И я смирилась, что никогда не увижу ее истинный облик. А что мне еще оставалось?..

Вот мы сидим с юной красавицей-Феей на балконе Воздушного замка, в руках у нас хрустальные бокалы, в них красное вино, дающее силу и ясность мысли.

— Тебе не надоедает этот вид? — спрашиваю я.

Она удивляется:

— Вид на Москву? А почему он должен надоесть?

— Одно и то же...

И тут она говорит:

— Мой друг Сезанн...

— Какой Сезанн?

— Тот самый Сезанн, знаменитый французский художник!

— Ты его знала? Он ведь давно умер?..

— Мы с ним дружили, я даже гостила у него... Странный он был человек, но тоже по-своему волшебник...

— Так что он?..

— Он говорил мне: ”Я каждый день открываю ставни, смотрю в свой сад и не узнаю его”.

— Да как ты не понимаешь?! В мире нет ничего застывшего, все ежеминутно меняется — смена времен года, времени дня, света и тени... Все меняет картину, надо только уметь видеть. Вот Сезанн умел... И даже я кое-чему у него научилась.

— Понимаю...

— Когда умеешь видеть, мир совсем по-иному открывается, — и Фея снова замолкает.

Я тоже замолкаю и смотрю на Москву, стараясь уловить, правда ли она меняется.

Правда. Вот тучка набежала, косой дождик пошел — и как же все умылось, серебром заблистало...

А вот луч солнца сквозь тучи пробился, — прямой, золотой луч! — и купол Новодевичьего собора засветился весь. Все вокруг в серебре и дымке косого дождика, а купола и кресты, высвеченные единственным лучом, сияют золотым светом...

— Действительно, все не похоже на то, что было несколько мгновений тому назад... — задумчиво говорю я.

— Умница, увидела...

Покачивается на кресле-качалке Фея туда-сюда, любуется московскими далями в косом дождичке, а я знаю, она все время прислушивается: не надо ли срочно сотворить чудо? Не надо ли помочь доброму человеку? Ее Волшебная палочка из синего лазурита всегда рядом с ней!..

Фея давно на пенсии (у нее тысяча лет трудового стажа!) и нынче она совсем не обязана каждодневно заниматься нелегким делом волшебства.

Сколько раз ей советовали подруги да и она в минуты усталости говорила и сама, что пора, наконец, просто пожить для своего удовольствия. Погостить, например, у добрых Сестер-волшебниц, познакомиться с новинками литературы, пообщаться с деревьями и цветами, босиком побегать по росистой траве...

— Я постоянно боюсь, что ты послушаешься этих мудрых советов и уйдешь на покой, а, того и гляди, совсем исчезнешь, — беспокоюсь я.

На такие слова Фея ничего не отвечала, а только загадочно улыбалась.

Она не могла, не хотела уйти на покой, пока не найдет девочку, которая родилась, чтоб стать доброй феей и продолжить ее труды в стольном граде Москве.

Такие девочки рождаются очень редко. Но, кроме врожденного дара, этой девочке надо долго-долго учиться у настоящей волшебницы, а обширный курс волшебных наук очень труден, и, кроме того, развитие и совершенствование таланта требует терпения, упорства и мужества...

Вот постоянно и неотступно и искала Фея свою преемницу, свою будущую любимую ученицу.

— Как я боюсь, что ты уйдешь на покой, — повторила я.

— Пенсия мне с моим характером не грозит, — загадочно улыбаясь, успокаивает меня Фея.

И неожиданно принимается сооружать в парадном зале Воздушного замка широкую радугу, чтоб потом развесить ее над Лужниками и Москвой-рекой.

Я наблюдаю, как она работает неторопливо, тщательно и с большим удовольствием, помогая себе Волшебной Лазуритовой палочкой.

Вот уже семь цветных полос замерцали, засветились в парадном зале, и он сам стал как радуга и, казалось, мы находимся внутри этого многоцветного сияющего тумана.

А Фея все морщилась, все ей что-то не нравилось.

— Очень красиво! — уверяю я ее.

— Нет! — отрицательно покачивает она головой. — Еще не совсем точные цвета!..

И вдруг мгновенным движеньем Волшебной палочки она сделала более яркой красную полосу, чуть-чуть добавила синевы в голубую. А фиолетовая была именно такой, как ей хотелось, и оранжевая уже светилась, как солнце...