«Цирк приехал!»

Внизу у ящика на желтой в черных трещинах плите лежал большой камень. Глянцевый и скользкий. Весь в пятнах, в коричневых пятнах. Камень зашевелился…

Высоко вверх поднялась плоская, словно игрушечная голова змеи. На Глеба Андреевича уставились широко расставленные холодные глаза. Удав раскрыл пасть и, громко зашипев, молнией метнулся на Глеба Андреевича.

«Схватиться рукой! Не то упаду…» — подумал Глеб Андреевич и что есть силы вцепился руками в прутья решетки.

— Что это с ним? — спросил у дяди Доната Сандро.

— Спасите!.. — нечеловеческим голосом закричал Глеб Андреевич.

В церкви ничего не могли понять до тех пор, пока в окне рядом с Глебом Андреевичем не появилась голова удава. Руки Глеба Андреевича, вцепившиеся в решетку, начали медленно разжиматься.

Люди с криком бросились к лестнице и сорвали с петель железную дверь. Едва разыскав вход в комнату, в ужасе остановились. Красноармейцы вскинули винтовки.

На полу, в объятиях удава, лежало искалеченное, с вытянутыми руками тело Глеба Андреевича.

— Всё… — шепнул дядя Донат.

Удав поднял голову и посмотрел на людей. Красноармейцы щелкнули затворами.

Удав зашипел, освободил от объятий бездыханную жертву и медленно пополз в ящик.

Сандро стоял не двигаясь, следя немигающими глазами за удавом, за которого отдал жизнь самый близкий на свете и дорогой ему человек.

— А этот, наверное, напоследок с ума сошел! — шепнул Влас. — Разве нормальный человек прицепит к тельняшке такую брошку?

эпилог

Ранним утром от перрона Пореченского вокзала отправился длинный товарный состав. В конце его прицепили вагон ярко-зеленого цвета. На его широкой двери была нарисована девушка в полете на фоне трапеции, внизу надпись: ЦУГЦ.

Если бы кто-нибудь заглянул в вагон, то увидел нечто необычайное. Вагон разделяла надвое низкая деревянная перегородка. Налево от неё помещались животные, в другой половине — люди. Вагон болтало во все стороны, клетки тряслись, лошади приседали. Но ехать было очень весело.