«Цирк приехал!»

— В кого веруете? Это же чучело! Из нашего школьного скелета сделано! Я сам скелет чинил. У него адамово ребро сломано. Покажите ребро!

Толпа возмутилась:

— Какое ребро? Богохульники! Вон из храма! Здесь было чудо!

— Тихо! — крикнул Коля Плодухин. — Никакого чуда не было! Вот я стою перед вами, говорю. Если не чучело это, то судите меня своим судом. Я никуда не убегу. Не то что ваш юродивый. Где он, исцеленный ваш? Где?

Глухонемой действительно исчез. Многие смутились.

— Сбежал он! Испугался. А мы не боимся ничего.

Толпа дрогнула, зашумела.

— Согласны! — раздалось несколько голосов. Красноармейцы начали отодвигать верующих от раки.

Валя Кадулин помог отцу установить на треноге фотоаппарат. Лешка раздвинул одежды, вытащил ребро и торжественно объявил:

— Точно! Наше ребро! Вот именно здесь, с внутренней стороны, кусочка должно не хватать. Маленького кусочка, с ползуба величиной. Помните, ребята? Наш скелет. Школьный.

— Борода! Борода ему от голова оторви! Наш Наполеон получится! Понятно, да? — крикнул Сандро.

С ужасом следил Глеб Андреевич, как ребро пошло по рукам. Очередь дошла до белого, как мел, трясущегося Борьки. Он долго, словно не веря своим глазам, осматривал ребро, отшвырнул его и горько зарыдал.

Удав заколотился в ящике так сильно, что все подняли головы и увидели Глеба Андреевича.

— А вот и сам мастер! — удивленно воскликнул Коля. Глеб Андреевич настолько растерялся, что не шевельнулся, не отпрянул, а только прилип к ящику, из которого все громче и громче раздавались оглушительные резкие удары и бешеный шип… Глеб Андреевич только нелепо взмахнул правой рукой и закрыл ею лицо.

Удав с силой ударил о стенку. Стенка затрещала. Но Глеб Андреевич не заметил этого. Он продолжал стоять у зарешеченного окна, словно заколдованный. «Что я делаю? Они сейчас взломают дверь и ворвутся! Надо бежать. Немедленно. Через кладбище путь свободен».

И тут какой-то странный шорох почудился Глебу Андреевичу. Он обернулся.