«БХАГАВАД ГИТА»

БХАГАВАД ГИТА

В переводе Дмитрия Бурбы

Глава 1

ЙОГА УНЫНИЯ АРДЖУНЫ

Дхритараштра сказал:

— Санджая, что делали желающие сражаться — мои сыновья и Панданы, — собравшись на поле дхармы, поле Куру?

Санджая сказал:

— Увидев выстроившееся войско Пандавов, царь Дурьодхана, подойдя к наставнику, произнес такие слова:

«Учитель, посмотри на эту огромную армию сыновей Панду, выстроенную сыном Друпады, твоим разумным учеником.

Здесь герои, великие лучники, равные в бою Бхиме и Арджуне: Ююдхана, и Вирата, и великий воин Друпада,

Дхриштакету, Чекитана, доблестный царь Каши, Пуруджит, Кунтибходжа и Шайбья — герои среди людей,

и отважный Юдхаманыо, и доблестный Уттамауджас, и сын Субхадры, и сыновья Драупади — все великие воины.

А теперь узнай, о лучший из дваждырожденных, о выдающихся предводителях моего войска. Для ясности называю их тебе:

ты сам, господин, и Бхишма, и Карна, и выигрывающий сражения Крипа, и Ашваттхаман, и Викарна, а также сын Сомадатты

и много других героев, готовых отдать жизнь за меня, разнообразно вооруженных, опытных бойцов.

Неизмеримы наши силы, защищенные Бхишмой, их же силы, защищаемые Бхимой, ограничены.

Почтенные, заняв соответствующие позиции в строю, все всячески защищайте Бхишму».

Воодушевляя его, старейшина рода Куру, могучий дед, громко затрубил в раковину, издав звук, подобный львиному рыку.

Затем вдруг зазвучали раковины, литавры, тамбурины, барабаны и горны, создавая оглушительный шум.

Тогда Мадхава и Пандава, стоя в величественной колеснице, запряженной белыми лошадьми, затрубили в божественные раковины.

Хришикеша затрубил к Паньчаджаныо, Дхананджая — к Дэвадатту; в огромную раковину Паундру затрубил страшный в подвигах Врикодара.

Царь Юдхиштхира, сын Кунти, затрубил в Анантавиджаю, а Накула и Сахадэва — в Сугхошу и Манипушпаку.

Искусный лучник царь Каши, великий воин Шикхандин, Дхриштадьюмна, Вирата и непобедимый сын Сатьяки,

Друпада и все сыновья Драупади, о повелитель, и сильнорукий сын Субхадры — все затрубили в свои раковины.

Этот громоподобный звук, сотрясающий небо и землю, разрывал сердца сыновей Дхритараштры.

Итак, все приготовились скрестить оружие, а Пандава, на стяге которого обезьяна, видя выстроенных в боевом порядке сыновей Дхритараштры, подняв лук,

сказал тогда Хришикеше такие слова, о повелитель: «Меж двух армий выведи мою колесницу, Ачьюта —

1:22 пока я рассматриваю этих стоящих здесь воинов, жаждущих битвы, с которыми мне придется сражаться в бою, что вот-вот начнется.

Я присматриваюсь к стремящимся сразиться — тем, которые собрались здесь, чтобы в битве угодить злонамеренному сыну Дхритараштры».

О потомок Бхараты, Хришикеша после слов Гудакеши, остановив лучшую колесницу между двух армий,

перед лицом Бхишмы, Дроны и всех царей, сказал: «Смотри, Партха, на всех собравшихся потомков Куру!»

Партха разглядел стоящих там отцов, дедов, наставников, дядей, братьев, сыновей, внуков, друзей,

тестей и союзников. Увидев всех этих родственников, стоящих в обеих армиях, Каунтея,

охваченный сильнейшим состраданием, приунывший, сказал следующее: «О Кришна, при виде всех этих родственников, собравшихся для сражения,

мои ноги подкашиваются, руки опускаются, по телу пошли мурашки и его пробирает дрожь.

[Лук] Гандива выпадает из рук, кожа пылает. Я не в силах стоять, мой ум в смятении.

Я вижу зловещие знамения, о Кешава, и не нахожу блага в убийстве своих родных в сражении.

Не желаю, Кришна, ни победы, ни царства, ни радостей. Говинда, зачем нам царство, удовольствия или даже [сама] жизнь?

Те, ради кого желанны нам царство, удовольствия и радости, выстроились, готовые к битве, жертвующие жизнью и богатством:

наставники, отцы, сыновья, деды, дяди, тести, внуки, шурины и другие родственники.

Их, даже убивающих, не хочу убивать, о Мадхусудана, даже ради власти над тремя мирами — что уж говорить о земле?

Что за радость нам, Джанардана, в убийстве сыновей Дхритараштры? Убив этих злодеев, мы погрязнем в грехах.

Поэтому не должно нам убивать сыновей Дхритараштры с родственниками: ведь убив свой род, как мы станем счастливы, Мадхава?

Даже если они, ослепленные жадностью, не видят порока в истреблении рода и преступления во вражде с друзьями,

разве нам, Джанардана, не следует понять, что, видя порочность уничтожения рода, нужно отвернуться от этого греха?

С уничтожением рода гибнут древние устои рода, а с гибелью закона беззаконие овладевает всем родом.

От роста беззакония, Кришна, развращаются женщины рода; с развращением женщин, Варшнея, возникает смешение варн.

Смешение низвергает в ад род и губителей рода. Падают также их предки, лишенные подношений воды и пищи.

Этими порочными деяниями губителей рода, устраивающих смешение варн, уничтожаются семенные традиции и незыблемые законы рода.

Сказано, что обиталищем людей, утративших законы рода, несомненно становится ад.

Увы, великий грех собираемся совершить мы, из-за жажды царских радостей готовые убить своих родственников.

Если бы меня, не противящегося, безоружного, убили в сражении вооруженные сыновья Дхритараштры, мне было бы лучше».

Так сказав на поле боя, охваченный скорбью Арджуна опустился на сиденье колесницы, выронив лук и стрелы.

ОмТат Сат.

Так к благих Шримад Бхагавадгита-упанишадах,

учении о Брахмане,

Писании йоги,

беседе Шри Кришны с Арджуной

заканчивается первая глава, именуемая

«Йога уныния Арджуны».

Глава 2

САНКХЬЯ-ЙОГА

Санджая сказал:

— Ему, охваченному состраданием, с печальными глазами, полными слез, приунывшему, Мадхусудана сказал такие слова:

Влагой Господь сказал:

— Арджуна, откуда в трудную минуту у тебя это малодушие, не свойственное ариям, лишающее небес, приводящее к бесчестью?

Не поддавайся бессилию, Партха, оно тебе не подобает. Отбросив унизительную слабость, воспрянь, Парантапа.

Арджуна сказал:

— Мадхусудана, как я сражу в бою стрелами Бхишму и Дрону — достойных почтения, о Арисудана?

Уж лучше в этом мире быть нищим, чем убивать высокодостойных учителей: ведь убив учителей, даже своекорыстных, буду наслаждаться здесь тем, что запятнано кровью.

И не знаем, что для нас лучше: победить или быть побежденными. Напротив стоят сыновья Дхритраштры, убив которых не пожелаем жить.

От сострадания пораженный слабостью, запутавшийся сознанием в [понимании] долга, спрашиваю тебя: что определенно будет лучше? Скажи мне это. Я твой ученик. Научи меня, предавшегося тебе.

Ибо не предвижу, чтобы эту скорбь, иссушающую мои чувства, устранило обретение на земле процветающего царства, не имеющего соперников, или даже господство над богами.

Санджая сказал:

— О карающий врагов, сказав это Хришикеше, Гудакеша молвил, [обращаясь к] Говинде: «Не буду сражаться» — и умолк.

О потомок Бхараты, ему, приунывшему, меж двух армий Хришикеша сказал, как бы улыбаясь, такие слова:

Благой Господь сказал:

— Ты говоришь премудрые речи — и скорбишь о не подлежащем скорби! Мудрецы не скорбят ни о живых, ни о мертвых.

Ведь никогда не было так, чтобы не существовал Я, ты и эти цари. И в будущем бытие всех нас, конечно, не прервется.

Как у воплощенного в этом теле [сменяют друг друга] детство, юность, старость, так [происходит и] обретение другого тела. Утвердившийся [в мудрости] не заблуждается насчет этого.

Но соприкосновение с материей, о Каунтея, вызывает невечные, появляющиеся и исчезающие ощущения холода и жары, удовольствия и страдания. Старайся переносить их стойко, потомок Бхараты.

О лучший из людей, тот человек, которого это не может поколебать, неизменный в наслаждении и страдании, стойкий, воистину достоин бессмертия.

У не-сущего нет бытия, у сущего нет небытия. Таков вывод провидцев, рассмотревших обе категории.

Знай: неуничтожимо то, чем все пронизано. Никто не может уничтожить нетленное.

Сказано, что преходящи лишь эти тела воплощенного — вечного, неизмеримого, неуничтожимого. Поэтому сражайся, потомок Бхараты.

Кто воспринимает его убивающим кого-то и кто считает его убитым, — оба они не знают [истины]. Он не убивает, и его нельзя убить.

Он не рождается и никогда не умирает; не возникнув, он не возникнет и впредь. Нерожденный, вечный, постоянный, древний, он не погибает со смертью тела.

Партха, разве тот человек, который знает его — неуничтожимого, вечного, нерожденного, нетленного, — убивает кого-то или становится причиной убийства?

Как человек, сбросив старые одежды, надевает другие, новые, так воплощенный, оставив старые тела, входит в новые.

Не рассекает его оружие, не сжигает его огонь, не смачивает его вода и не иссушает ветер.

Нерассекаем он, несжигаем он, неувлажняем и неиссушаем; он вечный, вездесущий, постоянный, недвижимый, непреходящий.

Говорится, что непроявлен он, непостижим он, неизменен он. Поэтому, зная его таким, ты не должен предаваться скорби.

Если же считаешь, что он всегда рождается и навсегда умирает, даже тогда, Махабаху, ты не должен скорбеть о нем.