«Пускай ливень прекратится»

J.M.

Пускай ливень прекратится

Пускай ливень прекратится

О том, что великий герой Илиниор Смелый везёт в город Лоретт талисман чёрного колдуна Арминорга, все жители знали ещё за неделю до того, как копыта Илиниорова коня переступили городскую черту. Великий герой, отправляясь на очередной великий поединок со злодеем, брал с собой гонцов, которые на обратном пути опережали его и сообщали радостную весть о победе. Да, о победе и никак иначе - великие герои никогда не проигрывают сражений с чёрными колдунами, драконами, вампирами, троллями и прочими отрицательными персонажами.

Помощник герцогского повара Лаор доброе известие услышал одним из первых. Он как раз шёл на рынок, где ему было велено купить моркови и лука. Продукты поизысканнее, вроде дичи, сыров и вин, для герцогского стола повар выбирал самолично. Но даже герцогский стол не обходится порой без таких прозаических вещей как лук и морковь, покупку которых вполне можно доверить помощнику.

Лаор преодолел только половину пути, когда когда на дороге появились наездники в богатых парчовых одеждах, верхом на холёных гнедых конях. Вот они остановили своих скакунов, один всадник протрубил в рог, чтобы привлечь внимание прохожих, а второй раскатистым голосом прокричал о поражении колдуна, победе героя и о том, что талисман Арминорга, обладающий огромной магической силой, будет преподнесён в дар герцогу Лоретта.

Всадники пришпорили лошадей и двинулись дальше - им предстояло объявить новость ещё на многих улицах. А Лаор так и застыл с открытым ртом. Пустая корзина, предназначенная под овощи, выпала из его руки. Перед глазами пронеслись чудесные видения: благородный герой, исполненный величия и силы, готовится к битве, надевает светло-серебряные доспехи, достаёт из ножен сверкающий, как молния, меч. Но готовится и его противник колдун. Творит ужасные заклинания, облачается тёмные латы. И вот - час битвы, два воина, серебряный и чёрный, летят навстречу друг другу, и - гром в небе, и - звон стали...

- Эй, отдай, отдай! - пронзительный крик на другой стороне улицы.

Вздрогнул Лаор, очнувшись от грёз наяву, закрутил головой: что случилось, кто кричал? Как будто ребёнок. И точно: большие мальчишки у чумазого малыша заплечный мешок отняли. Малец вокруг них прыгает, размахивает ручонками - а тем только смех. Лезут в мешок поглядеть, чем поживились.

Куда такое годится - маленьких обижать? Перешёл Лаор улицу, прикрикнул на сорванцов грозно:

- А ну отдайте сумку!

Мальчишки не сразу послушали, посмотрели сначала с прищуром, оценивающе: кто это их вздумал учить? Один, рыжий, вихрастый, процедил даже сквозь зубы:

- А не отдадим - чего нам сделаешь? Может, и сумка-то наша?..

- Врут, дяденька, не ихняя! - крикнул малыш из-за Лаоровой спины, куда от своих обидчиков спрятался.

- Ну а вы попробуйте не отдать, - подбоченился Лаор. - Тогда и увидите, чего сделаю.

Лаор, конечно, никакой не "дяденька", годами не сильно старше задир, но кулаки у него увесистые, плечи широкие. На графской-то кухне не только лук с морковью, но и вёдра с водой, и охапки дров изо дня в день таскать приходится.

Переглянулись между собой сорванцы. Разумеется, Лаор по-настоящему бы с ними в драку не полез, так, попугал бы только. Но они-то этого не знали, решили не нарываться на неприятности. Бросили сумку на землю - и бежать. Лаор котомку подобрал, отдал чумазому мальцу:

- На вот, держи.

- Спасибо, дяденька, - затараторил тот. - У меня там знаете, чего? Туфли, да не для кого-нибудь, а для самой прекрасной дамы Велиолы. Я сапожника Сегорта подмастерье. Хозяин и велел мне заказ Велиолиной горничной снести. Если бы эти гады отобрали, голову бы мне оторвал... Ну, не то что уж совсем голову, а бока намял бы. Он для этих туфель драгоценные каменья заморские специально заказывал!

- Тебя звать-то как? - прервал Лаор мальчишнику скороговорку.

- Къергом. Но обычно Кери кличут.

- А лет тебе сколько? Семь-то есть?

- Почти восемь уже, дяденька. Это я так, ростом не вышел.

- Всё равно маловат ты для подмастерья.

- Да мамка моя - прачка, уж больно небогато живём. Вот и послала меня к Сегорту в ученики, у него харчи бесплатные.

- А лупит тебя хозяин часто?

- Случается... но это ничего, я привычный. Иногда оно ведь и за дело. Работу там вовремя не закончишь или ещё чего... Но из-за этих дураков если бы под горячую руку попал, обидно было бы. Так что ещё раз благодарствую. Сейчас мне бежать надо: Велиолина горничная, поди, заждалась. Потом, может, ещё когда увидимся, поговорим про разное. С вам разговаривать интересно. Вы слушаете, а другие-то взрослые нет.

И Кери вприпрыжку припустил в ту сторону, где виднелась над городскими домами верхушка башни, в которой жила прекрасная дама Велиола. Ведь каждая уважающая себя прекрасная дама обязана жить не в тереме и не во дворце, а именно в башне.

Упоминание о прекрасной даме навело Лаора на романтические мысли. Чего только не рассказывают о Велиоле - и волосы-то у неё как золото, и глаза цвета неба, и грациозна она как... как кто - Лаор забыл, но точно помнил, что грациозна. Наверное, всё это правда, иначе Велиолиной руки не добивались бы ровно по четыре жениха в неделю. Интересно, имел ли хоть один из них честь лицезреть прекрасную даму? Или отказывает женихам она тоже через горничную? Отказывала Велиола так же регулярно по четыре раза в неделю. По-другому быть не может: ведь если прекрасная дама примет предложение, то станет уже не прекрасной дамой, а просто чьей-то женой.

От мечтаний о Велиоле Лаора отвлекли собственные пустые руки, в которых не хватало корзины для овощей. А, вон она, валяется на той стороне улицы, где он её и обронил. Подобрав корзинку, Лаор продолжил путь... к сожалению, не к логову чёрного колдуна, а всего лишь на городской рынок.

Но препятствий на этом пути тоже было порядочно. На этот раз внимание Лаора привлёк какой-то писк. Небогато одетый человек, мастеровой или мелкий торговец, спешил своей дорогой, таща за уши зайца.

- Эй, брат! - окликнул его Лаор. - Откуда это у тебя такой зверь?

- Да вот, ловец отдал по дешёвке: уж больно тощий. Ну да ничего, жена потушит с картошкой, и тощего за милую душу съедим.

Лаору сделалось зайца жаль. Из кухонной работы он больше всего не любил, когда приходилось ощипывать и потрошить гусей, кур и уток. Но тех повар Кет приносил с рынка уже со свёрнутыми шеями. А если бы живых, Лаор, может, и работу бы себе другую нашёл.

- Слушай, продай мне животину. Я тебе вдвое больше, чем ты заплатил, дам.

- Вдвое?.. - мастеровой озадаченно почесал в затылке. Вот ведь послала судьба недалёкого покупателя: цену-то не узнал, а вдвое сулит! Но сильно много просить мастеровому совесть не позволила. К двойной плате ещё только половину накинул, на том и сошлись.

Взял Лаор зайца на руки:

- Ну, не пищи, не дрожи, не будут тебя с картошкой тушить.

В лес бы выпустить, да вот беда: ловушкой ногу зайцу повредило. Так он на воле не дольше протянет, чем у этого мастерового на кухне.

Сунул Лаор зверёныша за пазуху, побежал к себе домой - а это не близко. Когда теперь моркови купишь, заругает Кет... Ну, пусть его ругается. Он не то что сапожник Сегорт, рукоприкладства себе не позволяет. А слова - они в одно ухо влетели, в другое вылетели.

Дома Лаор отыскал Вернику, младшую свою сестрёнку, отдал зайца ей на попечение, наказал лечить и кормить - а та и рада, любит всякое зверьё. То птенца воробьиного подберёт, де червяками выкармливать не брезгует, то белку приручит. А уж котят да щенят в доме всегда полно.

Уладив заячье дело, со всех ног Лаор бросился на рынок. А оттуда, с полной уже корзиной - к герцогскому замку.

Повар Кет, конечно, ворчать принялся - не остановишь. Где пропал, на край света, что ли за морковью ходил, вот не успеем вовремя герцогу фаршированных перепелов подать, да то, да сё. Но Лаор помалкивает: перечить - оно себе дороже. А посудомойки, Ненна с Киорой, очень кстати про гонцов, про великого героя да про талисман между собой судачить начали. Кет заинтересовался: какие гонцы, какой талисман? С утра сегодня на кухне, в город не выходил, ничего не слышал. Ненна и Киора сами тоже не выходили, но им кто-то из замковой челяди передал.

Рассказывает Ненна о колдовских-героических делах, так увлеклась, что, моя нож, палец порезала. Кет заслушался было, но тут сразу к опаздывающим перепелам вернулся. Вспылил, изругался на девушку:

- У, дура слепая! Как теперь работать будешь? Завязывай свой палец, да смотри, не запачкай ничего.

- Давай, помогу, - вызвался Лаор. - Я умею, один раз ой как порезался сильно, сам себе руку бинтовал.

- Помощничек выискался, - пробурчал Кет, - пусть бы сама...

Но возражать повар всё-таки не стал, так что Лаор крепко забинтовал Неннин палец куском чистой полотняной ткани и пообещал, что сегодня вместо неё поможет Киоре с мытьём посуды.

Ночью, перед тем как заснуть, Лаор всё думал про сражение великого героя с колдуном и про талисман. А ещё про то, что посудомойка Ненна, может быть, не уступает красотой прекрасной даме Велиоле.

К прибытию великого героя Лоретт подготовился заранее. Были и фанфары, и цветы, которые бросали под ноги Илиниорова коня юные горожанки, и угощение - не только для самого героя, чему лореттцы особенно радовались.