«Альбом жизни»

Мика

Альбом жизни

На столе пустые банки… Энергетики уже не спасают. В пепельнице нет больше места. Окна закрыты наглухо, даже дневной свет не в силах пробиться. Часы не электронные и никак не угадаешь, что по ту сторону стекла, то ли ясный день, то ли тёмная ночь.

Лишь настольная лампа, верной службой, горит уже не первые сутки… А что до него, то он выкурил четыре пачки сигарет, выпил с десяток напитков, содержащих кофеин, но так и не притронулся к алкоголю. Уже потеряв счёт времени и позабыв какое число на дворе, он не планировал возвращаться в тот мир, который так недавно был его домом. Нет даже мысли о том, чтобы покинуть те четыре стены, поддерживающие его жалкое существование, и защищающие от всей окружающей, вне стен, боли.

На телефоне пару тройку пропущенных звонков, последние проценты зарядки и отторгающая связь с внешним миром, которой он так старается избежать. Спасительным кругом стали: тетрадь в клетку, наушники с плеером, сигареты и фотографии. Ещё остаток рассудка, не позволявший провести красную линию по запястьям или в несколько раз увеличить дозировку медицинских препаратов.

Наушники в этом случае, как зеркало души, то, что играет в динамиках, творится и там, где-то глубоко в самых закоулках подсознания. Как бы странно не было, но чем больнее для тебя музыка, чем больше она тебя добивает, тем легче тебе становится, хотя по логике ты должен, только с большей вероятностью, утонуть в своей печали. Жаль только, что плеер не вечен и нуждался в зарядке, приходилось выплывать из океана грусти, до тех пор, пока это чудо инженерной мысли не восполнит запас так нужной ему энергии. И в эти моменты, руки брались за карандаш с тетрадью, никто не знает, что же было начертано на тех листах. А если бы и знал, понять их не смог бы никто, ведь чтобы уловить смысл, нужно побывать в шкуре того, кто их написал. Вся та боль, что сжигала его изнутри, все те страдания, лежащие мёртвым и тяжёлым грузом на плечах, вся та сила, которая сдерживала его от ракового и неправильного шага, всё это было в той тетради. Что-то в стихах, что-то в прозе, что-то было не написано, а выцарапано уже сломанным карандашом, где-то бумага впитала слёзы, где-то была порвана, в приступе ненависти.

И те фотографии…

Сигареты же курились постоянно и почти без остановки, до тех пор, пока в комнате и лёгких не кончался кислород, только тогда наступала пауза.

Но это не могло продолжаться вечно, он это понимал…

Повседневность

– Опять опаздываешь, когда ты уже научишься пунктуальности?

– Так вышло, просто по дороге удачный кадр попался

– Кадр – это секунда, где ты был остальные 20 минут?

– Иногда, чтобы запечатлеть мгновение и понять его ценность, нужны годы…

– Опять начинается, иди уже работай, чтобы до конца рабочего дня норма была выполнена, иначе останешься без премиальных

– Ну не рубите так с плеча, что вам эта одна премия, а вот для меня…

– Да всё, иди уже, зачем я только тебя тут держу, кто б знал.

– Я тоже вас ценю, как самого лучшего начальника – сказал парень, уже закрывая дверь кабинета.

– Вот же разговорчивый – пробубнил себе под нос мужчина, с лёгкой улыбкой

– Говорила я тебе не опаздывать, что на этот раз он сказал?

– Что лишит премии, если норму за сегодня не выполню

– Вот ты сам собирался в этом году выйти на повышение, тебя никто за язык не тянул, а в итоге ничего не изменилось

– Ну что поделать, торопиться с утра на работу это не моё, предпочитаю не спеша опаздывать, я ведь не такой идеальный, как, например ты

– Такие предсказуемые комплименты тебе в плюс не идут, даже не надейся

– Ну это мы ещё узнаем, тебе как никак уже не двадцать, с каждым годом планка и требования будут падать, вдруг и до меня опустится, когда-нибудь

– Ой, ой… А подняться повыше не пробовал, чтобы шансов побольше было?

– Ну согласись, спуститься же легче, чем подняться, почему бы тебе не снизойти до меня? Зачем я буду, вопреки своей ленивой натуре, подниматься к тебе

– Больно ты мне нужен, там у подножия, садись уже работать, а то без премии останешься.

– Да, да, да… Уже бегу…

– Как у тебя с работой?

– Всё хорошо, пока не уволили

– Ну так ты поводов не давай для этого

– Я постараюсь, мам

– Так и живёшь один? Или уже нашёл себе кого-нибудь?

– Даже не искал, больно уж эти женщины требовательны, а я слишком самолюбив

– Я, конечно, тебя не тороплю, но 26 лет, хоть попробовал бы дать шанс кому-нибудь

– Только в том случае, если кто-то из них сможет приготовить картошечку, хоть близко напоминающую твою. Да, Малая??

– Я уже не маленькая, сколько раз тебе повторять, мне уже целых 13, но про картошечку ты прав. Мам, можно добавки?

– Конечно можно…

«Вот и подходит к концу две тысячи… год, в честь наступающего нового года сыграет песня…» – звучал в углу телевизор.

Мама в это время готовила праздничный стол, салаты сами себя не нашинкуют, как бы нам того не хотелось. Ей помогала 13-тилетняя дочка, а отец с сыном, недавно вернувшиеся из леса, наряжали, пахнущую свежей смолой, ёлку.

В полночь, под бой курантов, все желали счастья и удачи друг другу в наступающем году, потом все подарили друг другу подарки, естественно больше всех получила маленькая принцесса, как самый яркий лучик праздника в семье, пока ещё не обременённый заботами взрослой жизни.

Он же, как и обычно сделал пару снимков, это не те фотографии, которые потом удаляются для освобождения памяти на устройстве, он не делал такие… Он оставлял только самые тёплые моменты, самые важные и значимые мгновения, и с помощью этих снимков, в будущем можно было снова почувствовать тепло и эмоции, запечатанные в тот миг.

Через пару часов, маленькую уложили спать, а её брат, попрощавшись с родителями и ещё раз поздравив с праздником, пошёл к себе домой.

На улицах всё ещё кипела жизнь, люди не переставали гулять и праздновать.

И в его сердце всё ещё была радость и тепло, данные ему семьёй, так и начался новый год…

В квартире его никто не ждёт, приходя домой и вынимая наушники из ушей, он слышит лишь гудение воды в отопительных трубах и батареях. Кто-то считает это грустным, для кого-то одиночество – это тоска и боль, но для него тишина и покой в квартире, были сравни счастью. Не то чтобы он совсем не любил общество людей, просто в тишине пустой квартиры, можно было почувствовать свободу. Не нужно притворяться, не нужно ни перед кем себя показывать, можно снять эту маску с лица, побыть самим собой, не думая оговориться или сделать что-то не так, полная свобода ничем не ограниченная.

«Если у вас есть человек, рядом с которым вы можете ничего не скрывать, вам не нужно ни о чём лгать, вы можете не думать о каких-то правилах общения, не стараетесь угодить ему, а просто становитесь собой, открываетесь ему полностью без остатка, то…

У меня для вас два варианта, либо вы чёрт побери самый счастливый человек на свете, либо вы упадёте на самое дно, в самую бездну боли и страдания и будете считать, что даже грешники в аду не достойны оказаться на вашем месте.

Почему так? Потому что, если тот человек тоже вам доверяет всего себя, если тоже снимает маску, то вы скорее всего будете вместе ну очень долго, отношения между вами это… То самое чудо, о котором пишут прозы и сказки, таких случаев возможно десятки, если не единицы во всём мире. Разве что потерять такого человека по воле случая, ещё больнее…

А вот что более вероятно, вы открываетесь, пускаете его в самые глубокие закоулки души, а он просто играет роль, показывает свой интерес к вам и делает вид, что тоже доверил вам всё… На самом же деле, вы перестанете общаться при первом же удобном для него случае, самое неудобное то, что этот случай может выпасть очень нескоро, может месяц, может год, может десять… Но как только это случится… Конец.

Вам будет так больно, как никому и никогда не было, вы будете готовы отправиться на тот свет в надежде, что эта боль, сжирающая вас изнутри, пропадёт и больше не вернётся. Вы не сможете нормально спать, потому что, когда вы ляжете в постель и закроете глаза, эта тоска вырвется наружу с ещё большей силой, еда потеряет какой-либо смысл, всё вокруг будет становится катализатором для усугубления ваших страданий. На ваших плечах будет такой груз страданий, не то, что идти, даже дышать будет трудно.

И всё это из-за одного человека, который просто сыграл свою роль, он может быть и не желал вам зла, просто вы не тот, для кого он хотел бы раскрыться…»

Зная это, вы всё ещё считаете, что пустая квартира, такая одинокая, полу мрачная и холодная, где никто его не встречал, вы всё ещё считаете её чем-то неправильным, чем-то одиноким и тоскливым?

Он прогуливался по парку, вдоль тропинки стояли колоны деревьев, полностью облепленных снегом. Фонари, одиноко стоящие по обочинам, пятнами освещали его путь. Тень и свет, снова тень, опять свет, как вся наша жизнь, состоящая из полос светлых и тёмных. Проходя по пятнам черных теней, он смотрел, как в свету следующего фонаря падают снежинки, волшебное зрелище. Если нет ветра, который задавал бы направление снегу, то снежинки, в полном хаосе, танцуют в лучах фонарной лампы. Красиво думал он, смотря на эти замёрзшие частички воды, поблескивающие до самой границы с тенью. Если смотреть издали, можно подумать, что снег идёт из фонаря, только в треугольнике света.