«Неунывающий»

Михаил Неустроев

Неунывающий

Время всегда берёт своё, седой блеск от волос, дряблая кожа с россыпью морщин. Забирая молодость, оно дарит старость не самое плохое время. Я обзавёлся любящей семьёй, внуками, что продолжат род. Моё увядание проходит в идиллии, но всё это могло пройти мимо меня.

Каждый раз, окунаясь в воспоминания, внутри появляется пустота сравнимая с всепоглощающей чёрной дырой. Мне было четырнадцать, когда я познакомился с ним, он изменил меня и наполнил мою жизнь смыслом.

На своем жизненном пути мне не довелось встретить подобных ему людей, если признаться я не старался искать. Мне хотелось, чтобы он был единственным и неповторимым. Я нашёл друга, настоящего друга до знакомства с ним это слово ничего не значило для меня.

Никто не знает сколько ему отведено. Но в момент, когда смерть опускает свои костлявые руки на твои плечи, ты чувствуешь всем нутром время пришло. Она давно бродит по комнате, но не торопиться выполнять свою работу. Возможно перед тем как увести тебя ей нужна история. И у меня она есть!

В юности я был не подарок, одним словом трудный подросток. Ситуация в семье оставляла желать лучшего. В нашей потасканной квартире для любви не было место. Минутные проявления нормальности терялись под звон бутылок в разъедающем запахе перегара. Люди обходили меня стороной без причины, не знаю почему возможно они видели то чего я не замечал в отражении. Всё это оставило свой отпечаток, обида перерастала в ненависть. Лучшая защита – это нападение! Я не стал ждать, когда мир начнёт меня пинать, именно так он поступает лишь стоит проявить слабость. Срываясь на окружающих, я питался их горем, чужие страдания были единственной радостью в моей жизни.

Обычный день, он не отличался от других. Пока перед классом не появился новенький, свежая кровь! Егор, очередная жертва, самый безобидный из всех, кто был до него. Бледная кожа, худой как спичка казалось легкое дуновение ветерка может сломать его пополам. Но как я ошибался.

Подходила пора новогодних праздников, самое ненавистное время года. Окна переливались светом гирлянд, двери в подъезде пропускали смех, запах мандаринов и жизнь о которой я мечтал. В этот период во мне всегда разгоралось пламя ненависти, от которого снег под ногами превращался в воду, а сердце покрывалось ледяной кройкой.

Срывать обёртку я не спешил. Страдания Егора мой новогодний подарок, поэтому я не трогал его долгое время. Но, как любому ребёнку мне было чуждо терпение, и я не удержался. Мы встретились с ним за стенами школы, как оголодавшее животное я кинулся на него. Мне было не обходимо выплеснуть весь гнев, который выжигал душу. Это желание зудело под кожей.

– Эй, урод! – он молча посмотрел на меня безразличным взглядом. – Я с тобой разговариваю!

– Я тебя прекрасно слышу. – сказал он спокойным голосом. Схватив его за куртку, я сделал замах, но Егор и глазом не моргнул. Он продолжал смотреть на меня пустыми глазами. Я привык видеть страх, панику, но с ним было всё по-другому.

– Чего ты ждешь? – спросил он.

– Я… я… не твоё дело задрот!

Хватало порыва, и они ломались, накатывающиеся слёзы, невнятные оправдания. Кто-то держался лучше, но после первого удара я получал своё. С Егором всё пошло наперекосяк. Его взгляд, он напугал меня. Пальцы, разомкнулись, отступая медленными шаги я не понимал, что со мной произошло. Громкий звук ударил по ушам скрежет метала, крик, а затем темнота.

Очнувшись в больничной палате, я подумал, что это сон, но через пару минут моё тело пронзила боль. Вцепившись в простыню, я зажмурил глаза, вокруг лишь незнакомые голоса. Игла входит под кожу, и через мгновение боль утихает я открываю глаза. Размытое лицо медсестры медленно растворяется я засыпаю.

Подробностей аварии я не помню, да они и не к чему, достаточно было того что я лишился обеих ног. Не проронив ни слова, следующие три дня, я молча смотрел в потолок, и не мог, нет, я не хотел верить, что всё это на самом деле.

Вся моя жизнь прекратилась, я ни живой не мёртвый! Всё что раньше разжигало злобу, казалось настолько мелким и не значительным. Первое, что пришло в голову, самоубийство. Я был человеком без цели, а теперь ещё и калека меня стёрли в порошок, оставалось развеять его по ветру, и о моём существовании никто и не вспомнит.

Поглощённый своими мыслями, я не сразу услышал голос старичка, лежавшего напротив меня.

– Юноша, а вы часом не в курсе, когда ваш друг придёт, он мне журнальчик обещал принести.

– Нет у меня друзей.

– Ну как же нет, а тот паренёк, имя забыл. Навещал тебя каждый день, пока ты восстанавливался. Я, было, подумал, брат твой, а он, мол, что ты ему не родственник. Вот и прикинул, друг значит.

– Как он выглядел?

– Худощавый такой и взгляд отчуждённый, прям как у тебя. Вы точно не братья?

Не получив ответа, старик махнул на меня рукой. Под его описание подходил только Егор. Наверняка приходил позлорадствовать, и такая возможность была у всех желающих. Паническая атака не заставила себя долго ждать.

Мне стало действительно страшно, роль жертвы меня пугала. Каждый раз, как открывалась дверь палаты, я содрогался от ужаса. Я молил бога чтобы Егор и те, кому я причинил боль просто забыли про меня. Но и в этот раз бог мои молитвы пропустил мимо ушей.

Егор зашёл в палату с пакетом. Он положил журнал на тумбочку старика, тот уже мирно спал. Я выпученными глазами смотрел на него, не зная, чего ожидать. Затем он подошёл ко мне и молча начал выкладывать фрукты из пакета.

– Что ты делаешь? – не уверено спросил я.

– Фрукты принёс.

– Скажи честно пришёл поиздеваться за то, что хотел тебя ударить?

– Тебе и так досталось, а ты забиваешь голову такими бредовыми идеями.

– А что мне ещё думать мы не друзья. Так с чего вдруг такая забота?

– Просто я понимаю, какого тебе сейчас. Из класса никто не захотел тебя навесить. Мне показалось это неправильно…

– Понимаешь? Тебя привезли сюда на инвалидном кресле, или у тебя по ночам болят ноги, которые тебе отрезали? Нет, ты пришел на своих двоих, так что ты можешь понимать? – мой повышенный тон растормошил старика.

– Сегодня ты не в духе я приду завтра, отдыхай.

Он оставил пакет и ушёл. Его визит меня просто убил, я ели сдерживал слёзы, губы сомкнулись, дабы не выпустить наружу крик, ему не терпелось прорвать преграду. Я был готов ко всему, но только не к такому. Мне не был понятен его поступок, я не привык, что ко мне могу относиться по-человечески. Всю свою жизнь я глумился, унижал, подобных ему людей так откуда взялась эта доброта?

Шло время, Егор молча приходил и уходил, в конце концов, настал день выписки. За всё время моя мать пришла всего один раз, уходя она прихватила пару яблок. И единственное что от неё требовалась явиться в нужное время ещё раз. Но чуда не произошло.

Моё тело трещало по швам, сердце разрывалось на куски. Я был никому не нужен игрушка с которой наигрались теперь ещё и сломана. Мной овладело желание разбежаться и выпрыгнуть в окно, но я даже на это не способен. Я сидел, облокотившись на спинку кровати, разглядывая снег за окном.

– Ну что Евгений пора ехать домой! – они не забыли! Я долго не поворачивал лицом к доктору, ждал, когда, зазвучат родительские голоса. Но там была лишь тишина. Повернув голову, я увидел Егора. Он держался за ручки инвалидного кресла и медленно катил его ко мне. В тот момент я воспринимал его, как электрический стул, стоит на него сесть и моя жизнь официально окочена.

Егор подошёл ко мне, и положи руку на плечо, я был не в силах сдерживать эмоции, уткнувшись лбом, ему в живот я заплакал так как никогда в жизни. Он положил руку мне на голову и гладил как котёнка пытаясь успокоить. Отец Егора разговаривал с врачом, затем не привлекая внимания окружающих положил что-то в карман белого халата.

– Не стоит плакать, нам ещё предстоит вернуть тебя к жизни. Всё ещё впереди.

– Спасибо тебе большое! Если бы не ты…

– Всё в порядке, поехали домой.

Я никогда и никого не благодарил, до того дня я не знал людей, которые заслуживали подобных слов. Его родители довезли нас к моему дому, я был не в состояние говорить и просто молчал. Проводив меня до квартиры, Егор направился к лифту. Я слышал, как за спиной его шаги становились всё дальше, и я нашёл в себе силы выдавить из себя три слова.

– Ты придёшь завтра?

– Разуметься! – его слова прошлись теплом и спокойствием по телу. Дверь лифта раскрылась, и он ушёл.

– Женя? – мать с непонимающим взглядом открыла дверь. На шатающихся ногах она помогла мне попасть в квартиру. Она без умолку причитала, оправдываясь тем что перепутала даты.

– Вот оно явление Христа народу. – сказал отец, выходя их туалета. Похлопав себя по животу, он прошёл на кухню. – Жека может опрокинешь стаканчик за здоровье? – сказал собутыльник родителей, когда я проезжал мимо их застолья. Я промолчал, отец махнул рукой в мою сторону и закрыл дверь. Поступок Егора сменил мою ненависть к родителям на жалость. Да и какой смысл злиться, это ничего не изменит, ненависть – это яд которым мы сами себе отравляем жизнь.

Изо рта шёл пар, на улице было морозно. Егор всё так же не многословен и один бог знает, что творилось в его голове. Главное он пришёл, как и обещал, он предложил прогуляться на что я охотно согласился, слишком долго я пробыл взаперти.

– Для чего всё это тебе? Зачем ты мне помогаешь?

– Просто не хочу, чтобы ты ставил на себе крест из-за этой аварии. Ты должен понять, что даже такие удары судьбы человек способен пережить.