«Некрасивая»

Елена Бабина

Некрасивая

Было по-летнему душно. День словно погрузился в состояние лености и блаженной истомы. Лишь изредка живительный ветер ласкал тело и вяло колыхал ветки деревьев. На скамейке в парке сидели два человека. Один – степенный школьный учитель Михаил Анатольевич Завилов – был человек тридцати семи лет со спокойным, задумчивым лицом и слегка прищуренными тёмными глазами. Его черты были не лишены мягкости, а блуждающий взор то и дело останавливался на окружающих  предметах, но, казалось, ничто не могло надолго занять его. Другой Павел Алексеевич Левицкий, человек сорока четырёх лет, был редактором местной газеты, его крупные черты и грузная фигура гармонично сочетались с неторопливостью и даже некоторой значительностью движений, а лицо приняло ироническое выражение, когда он начал внимательно рассматривать каждого прохожего. Но под внешней неуклюжестью и значительностью Павла Алексеевича скрывался нрав смелый и волевой. Этих двух людей объединяло необычное занятие изучать людей. Друзья избирали жертву  своих холодных наблюдений и долго потом следили за её  движениями и манерами до тех пор, пока не делали какое-нибудь открытие о сущности этого человека. Природная проницательность обоих и знания в области психологии этому способствовали. Такое занятие доставляло им особое удовольствие и неподдельный интерес. Да и кому из нас не любопытно проникнуть в тайны души этого непознаваемого субъекта – человека? В человеке есть что-то тайное и загадочное, а тайны всегда будоражили человеческие умы, ибо недоступное, как известно, всегда привлекательно. Но, увы, человеческая природа до конца непостижима, мы едва ли можем понять себя, так что куда уж нам до сложного механизма чужой души. Итак, и в этот раз оба  с любопытством разглядывали людей, но никто не занимал их до тех пор пока напротив  не села девушка, сразу приковавшая к себе взгляды друзей. В её напряжённой фигуре было что-то жалкое и необъяснимо отталкивающее, что сразу бросалось в глаза. Странными и неприятными казались её дикие бегающие глазки, бессмысленные суетливые движения. И взгляд у неё был растерянный, казалось, она как будто извинялась за себя. Что-то действительно необъяснимо отталкивало от неё, и причиной была вовсе не внешняя некрасивость. Да, она была далека от идеалов общепринятой красоты: маленькие раскосые недоверчивые глазки на фоне низкого лба и несимметричных бровей производили неприятное впечатление. Её волосы имели настолько светлый оттенок, что временами казалось, будто в некоторых местах они были седыми. И было что-то старчески тяжёлое и обречённое в этом юном создании,  что так шло в разрез с её возрастом.

Ироническая улыбка пропала с лица Павла Алексеевича. Он почему-то слегка вздрогнул, точно его подёрнуло холодком.

– Какая странная девушка – с ленивым спокойствием обратился Завилов к своему собеседнику, – как часто она сменяет позы, трогает волосы, поправляет одежду – верный признак нервозности, она явно чувствует дискомфорт

– По-моему, ничего необычного, – серьёзно и отрывисто ответил Левицкий – просто наглядный пример неувереного в себе человека. Посмоти, как она горбит спину и сжимается, как бы создавая иллюзию своей неприметности, будто бы хочет скрыться от посторонних глаз.

– Да, действительно, но зачем же тогда в парк приходить – ухмыльнулся Завилов

– Разные ситуации в жизни бывают. Может быть дома ей ещё хуже.

 Девушка начала крутить кольцо на пальце, потом скрестила на груди руки.

– Знаешь,– она напоминает мне твою двоюродную сестру.

– Да, – с тяжёлой досадой произнёс Левицкий, будто говорил о неживом человеке – такая же непривлекательная и неуверенная, она – пример того, как человек может сам искалечить себе жизнь.

Завилов выжидающе посмотрел на него и Павел Алексеевич начал свой рассказ.

– Я был старше Ольги на восемь лет. У нас с всегда были тёплые и доверительные отношения. Пусть природа и не наделила её красивой обложкой, зато щедро наградила ранимой, чувствительной душой и глубоким умом, хоть и сама она не признавала этих достоинств. Красота часто не только портит человека, но и лишает его природного естества, то есть той самой непосредственности, которая так бесценна в человеке, так неотразимо притягивает к нему. Красота властно требует заслуженной дани и заставляет человека уделять своей персоне повышено-болезненное внимание, и это губит его естественность. Это удивительное качество тихо меркнет под принятыми масками.  И что мы получаем? Плоскость, узкомыслие, лишённость глубины. Им же и поклоняемся. Жаль, что люди этого не понимают. Но моя Оля обладала этим редким достоинством, и я так любил её за это. Было в ней что-то такое трогательно-живое, что отличало её от других.  Эта удивительная девочка была шустрой и непоседливой, а когда говорила, в её бодром голосе звучали нотки детского задора. Она была открыта миру и источала столько света, что все тянулись к ней. Но потом что-то произошло. Взрослея, она всё больше начинала проникаться осознанием собственной непривлекательности, да и сверстники, как ей казалось, всем своим видом ясно давали это понять. Она всегда понимала, что природа не наделила её красотой, но отчаянно не хотела признаваться себе в этом, а если даже и признавалась, то тайно лелеяла надежду, что, может быть, ей это только так кажется, а в глазах других она выглядит иначе. Но, увы, общество вряд ли будет снисходительнее к твоей персоне, чем ты сам, напротив, оно с холодной напряжённостью выискивает твои слабости и недостатки, часто  для мелочного самоутверждения. И вот уже моя Оля стала замечать на себе насмешливые и колкие взгляды. Однажды, когда в школе проводился конкурс на самую красивую девочку, она с досады решила бросить всем вызов, выдвинув свою кандидатуру. Когда Оля заявила, что будет участвовать, в классе повисла тяжёлая тишина, после послышался ехидный шепот девушек и сдерживаемый смех парней. А на перемене к ней подошла компания одноклассников, и один с дерзкой ухмылкой развязно бросил: "Слушай, Казанцева, ты же понимаешь, что ты некрасивая". И помню, сколько горьких слёз она проливала, когда приходила ко мне и делилась своей обидой. Этот случай стал целой трагедией для ранимой девушки. Хотя я уверен, что многое она драматизировала, ведь при мне все, с кем она общалась, искреннее любили Олю и очень дорожили ей. Поэтому, вероятнее всего, и все эти косые взгляды были лишь её самовнушением. Люди равнодушны, зациклены на себе и им совершенно нет дела до чужой непривлекательности. К тому же современная молодёжь всё кричит о толерантности, что как раз и предполагает принимать человека таким, какой он есть, со всеми его недостатками.

И вот подвели итоги конкурса красоты. Мисс школы стала Олина одноклассница, типичная в своей красоте, но действительно прелестная девушка. У неё была кукольная внешность: большие выразительные глаза, густые ресницы, аккуратный миниатюрный носик и пухлые губы, всё в ней было так гармонично, что, казалось, она была самим божественным творением. Удивительным были и её яркие от природы черты лица, благодаря которым девушке совсем не требовалась косметика. Я был на том празднике. Сестра заворожённо, со слезами на глазах смотрела на всех школьных красавиц.  Видно было, что в её восхищении было больше горечи за себя, за то что ей никогда не оказаться на их месте. Начали вручать дипломы тем, кто принимал участие в конкурсе. Когда на сцену вызвали Олю по залу пробежал лёгкий смех, послышался весёлый стадный шепот. Сестра, с напряжённым вниманием наблюдавшая за реакцией зала, не могла этого не заметить. Но когда она вышла на сцену, зал разошёлся ещё сильнее: по нему пробежал гул, а некоторые "смельчаки" начали выкрикивать ей колкости. Это ужасно оскорбило Олю и стало для неё очередным ударом, ударом по больному месту. Её лицо словно исказилось судорогой, а по телу пробежала дрожь негодования. Вдруг она окинула всех странным взглядом, нервно рассмеялась:

– Я некрасива и вам смешно от этого. Ну да, как же иначе, вы только ищите слабости, чтобы играть на них. Вы только умеете потехаться над чужой болью. А ведь мне никогда не узнать каково это: наслаждаться своим отражением, а не испытывать от него только ненависть и отвращение, никогда не полюбить себя. Мне никогда не увидеть на себе восхищённые взгляды, не быть объектом чей-то симпатии и той самой прекрасной героиней романа, в которую влюбляются с первого взгляда, ведь только красота может привлечь  внимание и получить соучастие читателя.

Оля говорила быстро, задыхаясь от прилива нахлынувших чувств и мыслей. Слёзы застыли в её глазах. Но я чувствовал, как металось в груди её сердце, как судорожно билась каждая жилка в её теле, как каждое слово давалось ей с огромным усилием. Слова сыпались из неё градом, но порой она делала большие паузы, чтобы успокоиться и продолжить говорить.

– Я понимаю, что вы, видимо, эстеты, но смеяться над внешностью глупо, потому что человек не властен над своей природой. Мы не выбираем, какими нам родиться.

Когда Оля замолчала в зале ещё некоторое время висела гробовая тишина

Школьники были в восторге от такого неожиданного и интересного зрелища. Мало кто придал значения словам девочки. Учителя были встревожены из-за испорченного праздника.

Дальше состояние Оли только усугублялось. Она становилась всё более замкнутой, отчуждённой ото всех и уже не приходила ко мне, как раньше, изливать душу. И больно было видеть, как этот живой, лучезарный человечек всё сильнее обособлялся от мира и замыкался в себе. Она просто помешалась на нелюбви к себе, вбила  голову, что её внешность – это приговор. И как я мог убедить сестру, что её непривлекательность – лишь иллюзия, самовнушение, плод её убеждений? Она даже слушать меня не хотела. Оля смотрела в зеркало на свои маленькие припухшие глаза, несуществующие ресницы, большое круглое лицо