«Есть только миг»

Анна Фиц

Есть только миг

– Детка, мне жаль, но ты не сможешь иметь детей, – снимая перчатки и усаживаясь во врачебное кресло, объявила доктор Башмакова. Она работала в гинекологии Сельмашевской больницы много лет и эти слова произносила уже десятки раз. Девятнадцатилетняя Аннушка же слышала их впервые. Её светло-голубые глаза свидетельствовали о скором приливе, но спорить с врачом и задавать вопросы помешал излишне смиренный нрав. Она вышла в коридор, села на лавку и долго смотрела на пузырящуюся белую краску входной двери с надписью: «Башмакова М.В.»

Молодая женщина прошла несколько кварталов и оказалась на улице Агрономическая, возле дома своих родителей. Ещё недавно она жила с ними, ночуя на полуторной кровати вместе с бабушкой. Дом был маленький и ветхий, зато в городе. Родителям Аннушки удалось уехать из деревни Султан-Салы в Ростов после войны, на которой они потеряли старшего сына, подорвавшегося на мине в восьмилетнем возрасте. Сестра тоже была рядом с играющими детьми, но прибежала домой, а спустя несколько минут в деревне разразился материнский плач. Это был не первый «счастливый случай», когда жизнь настаивала: Аннушке быть! Мать забеременела второй раз в середине 30х, имея маленького сына на руках, бедность. Сама лишилась родителей в раннем возрасте. Чего только не делала в попытках эту беременность прервать: прыгала с крыши сарая, лежала в горячей воде..но вскоре родилась синеокая Аннушка, так похожая на мать, которая всё отмеренное ей время просила прощения у дочери за все эти, к счастью, неудачные попытки лишить её жизни.

– Не плачь, балас! Будут у тебя дети! К другому доктору пойдём! Вообще к мужчине надо, они – лучшие специалисты!

– Мам, она сказала, что матка к задней стенке прилипла и какой-то сильный загиб..– всхлипывая, продолжала Аннушка.

– Не переживай так, Мартыну же неважно будут ли у вас дети?

– Да, Мартыну… Мартыну вообще ничего неважно. Он сказал, что ему всё равно. Вон Катькин сын в одном дворе с нами бегает..

Впервые Аннушку сватали, когда ей было 17, но отец решил, что слишком молода. У Мартына, несмотря на свои средние параметры по шкале «завидности женихов», запросы были очень определённые: молодая голубоглазая армянка.

Армянская диаспора проживает на Дону со времён Екатерины Второй, только причины её появления до сих пор вызывают споры историков. Мне хочется верить, что предки мои здесь очутились по собственной воле, по любви. Вот, что пишет о моих предках Википедия:

«Донские армяне (также соврем. ростовские армяне или приазовские армяне; также употребляются названия «анийские армяне» или «крымско-анийские армяне») – исторически сложившаяся группа армян, проживающая в значительных количествах в низовьях Дона с 1779 года, после переселения из Крыма[1][2]. Такой же путь проделали и приазовские греки, осевшие в районе Мариуполя, но оказавшиеся после распада СССР на территории независимой Украины. Ныне армяне – это вторая по величине этническая группа Ростовской области РФ и четвёртая по величине армянская диаспора России среди субъектов федерации, численностью свыше 100 тысяч человек (2010 год, перепись). В Ростове-на-Дону армяне составляют 3,4 % населения (2010 год, перепись). Это наивысшая доля армян среди городов-миллионников РФ. Также донские армяне являются единственной армянской диаспорой России, имеющей ареал компактного расселения: в Мясниковском районе они составляют 56,1 % населения. В соседнем Егорлыкском районе их доля составляет 8,5 % населения.

Донские армяне компактно проживают в сёлах Чалтырь, Крым, Большие Салы, Султан-Салы, Несветай Шахты и др. Происходят из Понта и Малой Азии, откуда они начали переселяться в Крым с началом византийско-сельджукских войн[3]. По этой причине они говорят на своеобразном нор-нахичеванском (типологически анийском) диалекте западноармянского языка[4], что отличает их от восточно-армянских диалектов прочих группа армян России. В настоящее время практически (МНЕ ОЧЕНЬ НРАВИТСЯ СЛОВО «ПРАКТИЧЕСКИ») все владеют также и русским. После переселения в Российскую империю пользовались льготами и имели внутреннее самоуправление в форме магистрата[5][6].

Культурной столицей донских армян был город Нахичевань-на-Дону. В 1928 году его включил в городскую черту г. Ростов-на-Дону.

Екатерине Великой необходимо было заселять донские земли людьми, которые будут вкладываться в свой дом не только трудом физическим, но и душой, украшать (чего только стоит прекрасное здание Молодежного театра в Ростове, построенного на деньги горожан), развивать этот край, не бояться инноваций. Тут ставка на наш народ, бесспорно, сыграла. В подтверждение своих слов хочу привести пример моего прапрадеда по материнской линии. Перебравшись с полуострова Крым в село Крым Ростовской области (которое, собственно, переселенцы и основали, дав новой родине дорогое сердцу имя), он, будучи зажиточным крестьянином, сумел представить бизнес-проект по строительству мельницы, спроектированной немецким инженером, в ростовский банк и получить там беспроцентную ссуду. Мельница была поставлена по франшизе, немцы продавали их по всему миру. Она прибыла на железнодорожную станцию Хапры в сопровождении своего немецкого специалиста, а после, на телегах, доставлена до места установки. Все окрестные деревни теперь привозили сюда своё зерно для переработки западной кормилицей. На каком языке мамин прадед общался с немцем в те дореволюционные далекие годы, каким образом они держали связь и согласовывали проект, находясь за тысячи километров друг от друга, ума не приложу. И именно это делает всю историю еще более волшебной. Пожалуй, поставлю точку в этом неизбежном для моей сути лирическом отступлении.

Время шло. Пребывание в браке без детей и по сей день вызывает массу интереса «сверхтактичных» людей, что говорить о конце 50-ых. Аннушка с мужем делили двор с двоюродным братом Мартына и его семьёй. Жена брата, Катя, растила маленького сынишку. А вскоре забеременела вторым, но от соседки скрывала, боясь травмировать.

Мечта о материнстве мою героиню не оставляла. Родственники посоветовали врача, нелегально принимавшего пациенток дома по ночам.

– Смотри, чтобы соседи тебя не увидели, там есть задняя дверь, – наставляла тётя.

Аннушка оказалась в большом доме в Нахичевани, лепнина на потолке, рояль в гостиной, полки ломились от книг. Наверное, так выглядели театры и музеи, библиотеки. Ощущение совершенно другого, прекрасного и непривычного мира. Темный коридор упирался в дверь, за которой располагалась комната, полностью оборудованная под гинекологический кабинет. Ассистировала доктору его жена.

– Так, детка, будет очень больно. Кричать нельзя, сама понимаешь, соседи. Но это наш единственный шанс..

Об этом вечере бабушка рассказывала много раз. Как было страшно, как мучительно больно. Но и по сей день вспоминает врача со словами бесконечной благодарности, ведь уже через год, в середине декабря 60-го она держала на руках своего сына. Вовочку.

В доме, переполненном людьми, стало на одного человека больше. Вскоре пришлось выходить на работу, оставив трехмесячного сына с бабушкой, и добираться в обед двумя автобусами, чтобы кормить малыша грудным молоком. А потом снова стоять на остановках, чтобы вернуться в свой цех, где трудилась закройщицей. Но все эти трудности её не пугали, всё, что нужно было для полного счастья, Аннушка уже имела!

В 1968 году Вова пошёл в школу и обрёл там настоящих друзей. Все мои детские воспоминания так или иначе связаны с папиными друзьями. Я была первым ребёнком этой большой компании, оттого хлебнула внимания с избытком. Когда родилась моя сестра, мы с папой все выходные вдвоём проводили в парке Островского. Гуляли, кормили белок, он делал снимки, которые превращал в слайды и демонстрировал с помощью простыни и проектора бабушке и маме. Удивительно, ни минуты я не чувствовала себя в тягость. Может, потому, что не было смартфонов, в которые так хочется уткнуться всем современным родителям? А, может, просто потому, что это был Он. Набродившись вдоволь, мы переходили дорогу и оказывались в квартире у одного из папиных школьных друзей. Я смотрю на черно-белые фотографии, сделанные в этом доме, и в душе моей разливается тепло. Я чувствую его каждой клеткой, как йог, познавший просветление.

В начале 80х после окончания Ростовского Института Народного Хозяйства, Вову ждала армия. Как уберечь сына от неизбежного тогда Афгана, Аннушка не знала, но решительно готова была на всё. Я до сих пор с трудом могу поверить, что моя бабушка, человек нерешительный, мягкий, скромный, смогла преломить судьбу и «устроить» папу служить в Краснодар. Мамы могут всё!

А после службы мои родители, в прошлом студенты одного ВУЗа, поженились. С этого дня прошло больше 35 лет, а мне всё кажется, что этот день такой важный для меня. Самый важный. Соединились гены, которыми я горжусь: папина сердечность и чувство юмора с маминым стержнем и уверенностью в себе. В себе и в нас.

– Па, возьмёшь Ромку? Мы хотим пойти в кинотеатр на крыше..

– Какой разговор, Анют, оставляй

6 августа 2017 я нарядила желтое платье на слегка округлившийся в середине срока моей второй беременности живот, надела каблуки, посмотрела на себя в профиль в высокое зеркало, улыбнулась отражению, будто мы с ним одни на целом свете знаем о моем положении, и побежала в машину, к ребятам. Мы доехали до дома моих родителей за привычные 15 минут. Папа стоял у ворот и, свойственным только ему движением, почесывал свою грудь. Внук выбежал из машины с криком: «Вова!»

– Па, пойдёшь 9го с Ромой на Ростов-Динамо?

– Анютка, охота по такой жаре?)

Мы с сыном умоляюще-вопрошающе глядели на папу.

– Ну, пойдём, конечно, шпион!