«Рассказ об опоздавшем чуде»

Евгения Ерёменко

Рассказ об опоздавшем чуде

Моей семье и всем лицам, приравненным к ней.

В конце моего четвёртого курса в Петербург пришла сомнительная, неласковая, неустойчивая, но всё же весна. Находясь в помещении, петербуржец ,безусловно, радовался появляющемуся солнцу и наметившимся тёплым перспективам. Призрачные надежды на соответствие погоды общепринятому понятию «весна» рассеивались после выхода на улицу. Город из года в год пытался выйти из зимы как ни в чём не бывало. Он снова и снова ожидал пробуждения, но каждый раз Ростральные колоны, гранит набережных и дворы-колодцы напоминали о местонахождении, давая понять, что культурная столица удерживает своих жителей, влюблённых и покорившихся очарованию, отнюдь не климатом.

В дни этого самого студенчества, большее количество времени проходившего в серых декорациях, на одной из кафедр терапии медицинского университета N преподавал замечательный Профессор.

Думаю, что каждый его слушатель под тем или иным углом видел в его, несомненно, интересной и умудренной опытом персоне черты, схожие с чертами личного дедушки.

Моего дедушку я знаю отлично, он здравствует и ныне. Для меня он неутомимый, моложавый для своих без малого 73-х лет, но не молодящийся человек; отзывчивый, лишенный малейшей лености, находящийся в прекрасной физической форме мужчина. Он тоже, как и упомянутый выше доктор медицинских наук, принадлежит к представителям интеллигентной профессии. Дедушка посвятил жизнь инженерии и вышел на пенсию лишь в 71 год. Он родился в небогатой семье. Пятеро братьев и сестёр были младше его.  Он часто рассказывал мне, маленькой, о своём детстве, которое проходило в пределах Краснодарского края. Истории звучали, как рассказы о межконтинентальных круизах, как о посещении других планет, перелеты на которые были непростыми, и только случайность позволяла не замерзнуть на переправочных станциях и не сбиться с пути домой на просторах Вселенной. Слушая их, я всегда боялась его перебить, так как интуитивно чувствовала, что возможность поделиться своими воспоминаниями для него- шанс вернуться в далекое детство, встретиться с давно ушедшими людьми, вдохнуть воздух родных мест.

Мой учитель уделял максимум сил укреплению морально-нравственного в нас, был неуёмным эрудитом, рассказывал абсолютно очаровательные байки. Их целью он видел развитие и умножение ассоциативных связей для лучшего усвоения материала. Профессорская манера говорить тоже вызывали у меня умиление и трепет: он был в точности моим дедушкой в моменты увлеченного повествования.

Люди именно этого поколения, воспитанные на радости от Победы в Великой войне, на патриотизме, на вере в будущее и выросшие с осознанием принадлежности к народу-победителю, становятся особенно счастливыми, мысленно воскрешая своё наполовину голодное, бедное отрочество. Они радовались всему, чему только может быть рад человек.  Справившийся, уцелевший,  получивший жизнь благодаря духовной силе и непобедимому мужеству своих родителей.

Так здорово разделять с человеком радость, когда он погружается в мир своих безоблачных воспоминаний, излучает простое человеческое счастье, настраивая всё вокруг на мирный лад.

Важно, что детские воспоминания не хранят злобы и апатии, но маскируют самые ужасные обстоятельства произвольными и не всегда логичными объяснениями произошедшего.

Я шла к Профессору на занятие не только за рассказами о болезнях, но за горящим огоньком в глазах старика, за его смехом над курьёзностью жизненных ситуаций. Он обладал умением доказывать, что казуистика в нашей жизни не так уж и редка.

Он часто возвращался к воспоминаниям о своём детстве, об учебе в математической гимназии, которая находилась и находится в центре Санкт-Петербурга около Певческого моста. Его облик и манера говорить были очень дружелюбными, а мечтательность и лелеемая память о собственных молодых годах располагали к нему нас, психологически еще наполовину пребывавших в прекрасной поре детства.

Одной из его любимых присказок был состоящий из игры слов важный закон медицины: «Редкое встречается редко. Частое- часто». Думаю, что недостаток внимания, уделяемого людьми необыденным вещам, был для него основным человеческим порок. Залогом его успешности в профессии, уважения коллег, любви пациентов и объяснением находчивости были желание и способность иметь в виду, казалось бы, невозможные вещи.

В очередную учебную субботу Профессор, снова вспомнив выше упомянутую поговорку, радостно сообщил о том, что, по его скромному мнению, всем давно пора признать, что чудо не относится к разряду «редких вещей». Чудо оно, конечно же, весьма распространённое, «частое» явление, парировал он. В противном случае человечество не имеет ни малейшего шанса на счастье и успех в научных исканиях.

Ему удалось нам это доказать.

«После войны отцу дали квартиру на Васильевском острове»,–  начал он.

Аудитория находилась на последнем этаже. Солнце через окно в покатой крыше проникало в класс и ослепляло Профессора. Он щурил глаза, от чего выражение его мечтательного лица становилось еще более приветливым и мягким.

«В школу было далековато добираться, но ничего. Не жаловались. Была у меня учительница по математике.

Красивая женщина. Невероятно красивая! Высокая, статная. Шатенка. Со спокойными синими глазами, тонким носом и маленькой горбинкой на нем. От наших восприимчивых детских ушей не мог укрыться восхищенный тон учителей-мужчин, обращавшихся к ней. Женщины из педагогического состава вели себя с ней крайне сдержанно, характеризовали её нейтральной, мало чем примечательной персоной. По сей день я уверен, что прохлада в отношениях между женщиной и группой коллег того же пола – лучший комплимент для отвергаемой.

Меня поражало ее спокойствие. Вспоминая, хочу сказать, что её манера общения с учениками, уважение к нам, присутствовавшее в голосе, во взгляде, на инстинктивном, неосознаваемом, необъяснимом для меня уровне усмиряли нас. Несмотря на свою сдержанность и кажущуюся отстранённость, она была общественно активным человеком. Дама помогала нам рисовать стенгазеты–, он то ли ласково, то ли грустно усмехнулся,– вы сейчас и слов-то таких не знаете. Еще она интересовалась нашими литературными вкусами, приглашала по выходным к себе для чтения. И на кофе с "Раковыми шейками". Конфеты были вкусными, но со временем коннотация названия стала совсем негодной для моих ощущений-профессиональная деформация, так сказать.

 У нее была потрясающая библиотека для юношества. И муж. Большой начальник. Кажется, сделал блестящую военную карьеру- так мне помнятся её слова. Она всегда говорила о супруге и о недавно закончившейся войне (шёл 1953 год) с большим почтением. При упоминании в разговоре называла мужа исключительно по имени и отчеству.  Критично относилась к женщинам, предавшим своих мужей и возлюбленных, ушедших на фронт. Воинов-победителей чтила царями1, как бы ни высоко это звучало. Именно такую ссылку я обязан дать, чтобы вы поняли смысл её присказки, произносимой в моменты,  когда беседа заходил об изменах супруг во время войны и ей приходилось осуждать неверных: «Caesaris uxorem tam suspicione quam crimine carere oportet»2.

Преподавала она у нас только в 8 классе. 1 сентября, когда мы стали 9 «А», на торжественной линейке директор объявил, что те, у кого она раньше вела математические предметы, получат преподавателя на замену. Так мы узнали об её увольнении.

На учителях исчезновение этой привлекательной женщины никак не отразилось. Получить от них информацию о причинах её исчезновения для успокоения наших пытливых сердец не удалось. В ближайшую субботу мы с одноклассниками решили наведаться к ней в гости.

Я и ребята отлично знали адрес, так как не раз бывали гостями её библиотеки. Сформировался отряд из четырех представителей нашего класса, движимых серьёзным намерением всё выяснить и предложить свою посильную помощь любимой учительнице. Если она в таковой нуждалась. Мы шли по знакомой дороге и лишь мысленно могли предполагать причину её увольнения, не решаясь произносить догадки вслух.

Дверь нам никто не открыл. Мы слышали, как звонок издавал особенно высокий звук, отражавшийся от стен опустевших комнат. Квартиру еще не успели заселить новые жильцы. Выглянувшая из квартиры на том же этаже соседка сказала, что они с мужем «съехали» в августе. «Куда? Нет, не сказали. Может, на юга перебрались. Учительница ваша пару месяцев, как совсем хворой стала. Живем, как видите, на 5 этаже, её тяготило это. Поднималась с трудом. Отдыхать приходилось на каждом лестничном пролете. Астма? Говорят, астматикам Крым «показан» – санатории там подходящие, поэтому и говорю про курорты, но это лишь мои догадки».

 Худая полосатая кошка с огромными зелеными глазами и ушами-локаторами высунулась в открытую дверь, юркнув мимо ноги хозяйки. «Киса, ну куда же! Ой, ребята, держите!» . Я сделал быстрый шаг вперед навстречу кошке, животное испугалось и вернулось в квартиру. Соседка вежливо улыбнулась нам напоследок, ища понимая, мол, кошка же сбежит, чего мы тут болтаем. Попрощавшись, она закрыла дверь. Бессмысленно было продолжать поиски нашей Дамы. Оставалось надеяться, что всё прояснится само собой».

Профессор отошел в тень, устав щуриться от солнца, снял очки и немного помолчал. Он пытался в сотый раз мысленно убедиться, что они с одноклассниками поступили правильно. Наверное, он размышлял еще и о том, что он смог бы сделать сейчас. Как бы разворачивалась эта история в наши дни? Что пришло бы на помощь? Мобильная связь? Социальные сети? Скоростные поезда? Общая настроенность на открытость и «сангвистичность» в обществе, когда все запросто рассказывают обо всём , забывая быть искренними?