«Клянитесь говорить только правду, ничего, кроме правды, и да поможет вам… обвиняемый!»

Светлана Весельева

Клянитесь говорить только правду, ничего, кроме правды, и да поможет вам… обвиняемый!

Судья Ламберт уверенной походкой шёл по коридору. Чёрная мантия развевалась вокруг его ног. Голову судьи украшал длинный парик, похожий на кудлатое овечье руно. С каждым шагом открытая в зал суда дверь приближалась. С каждым пройденным метром таяла решимость судьи. В голове назойливым дятлом звучала мысль: «Бежать!». Этот судебный процесс уже вошёл в учебники истории, создал прецедент, изменил судьбы населения всего земного шара. А ведь он ещё даже не начался.

Судья приблизился к дверному проёму и резко остановился. «Встать, суд идёт!» – звонко выкрикнул пристав. Раздался шум, сопровождающий вставание множества людей. «Бежать!» – настаивал дятел в голове. Судья глубоко вздохнул. Надо просто переступить через порожек и войти в зал суда. Ламберт достал белоснежный носовой платок и промокнул вспотевшее лицо. «Бежать!» – истерил дятел.

В зале суда царила тишина. Было похоже, что люди не только встали, но и затаили дыхание. Судья представил, как пристав, вытянувшись до разрешённых природой пределов, скосил глаза в сторону коридора, чтобы понять, куда запропастился суд. Надо было сделать всего один шаг. Но ноги судьи отказывались отрываться от пола. Чёрные лакированные туфли так крепко прилипли к паркету, что, казалось, пустили в него корни.

«Просто дыши», – прошептал судья сам себе. Он глубоко вдохнул. Прочувствовав, как воздух распирает лёгкие, Ламберт медленно выдохнул. «А теперь надо сделать всего один шаг», – продолжил он уговаривать себя. Зачем он согласился? Можно же было сказать, что недостоин такой чести. Можно было прикинуться больным. Умереть в конце концов! Пусть бы этот процесс вёл другой судья. Любой молодой карьерист с восторгом бы ухватился за такой шанс. А Ламберт уже стар для таких потрясений.

В зале суда начались перешёптывания. К перешёптываниям добавились покашливания. Вот уже из открытой двери доносится гул голосов, ещё тихий, но уже агрессивно-недовольный. Ламберт зажмурился и переступил порожек, отделяющий тихий полумрак коридора от залитого светом зала суда. Паника тут же улеглась, словно осталась за распахнутой дверью.

Ламберт прошёл к своему столу, скользнув по присутствующим быстрым взглядом. Публика собралась разношёрстная, в прямом смысле этого слова. Судья сел, предложил всем садиться и взял в руку молоточек. Присутствующие шумно сели на свои места. В первом ряду между пожилой леди с одной стороны, и молодым человеком с другой – сидел орангутан. Он печально смотрел на судью влажными коричневыми глазами, уголки его рта были депрессивно опущены. Увидев, что судья задержал на нём взгляд, орангутан оттопырил нижнюю губу, демонстрируя крупные жёлтые зубы. Ламберт нервно повёл плечами, стукнул молоточком и начал судебный процесс.

– Рассматривается иск жителей Земли против Творца всего живого. Творец, он же Создатель, он же бог, он же Высший разум, он же Мыслящая Вселенная, он же Всевышний обвиняется в некачественно проделанной работе по созданию всего живого. В ходе судебного процесса будут заслушаны мнения всех представителей созданного мира. В конце слушания будет вынесен приговор, и присяжные предоставят обвиняемому список ошибок, над которыми должна быть проведена работа. Наш Творец, Создатель всего живого, в просторечье бог и далее именуемый «обвиняемый» получит слово после того, как будут заслушаны все претензии со стороны истцов…

– Эй, вы там совсем офигели? Какой обвиняемый? Я, вообще-то, вас создал! Как хочу, так и создаю, это моё дело. Какой ещё суд? Да я вас за это сейчас сотру с лица земли и новых придумаю! – раздался голос, заполнив собой всё пространство зала суда. Звякнули стёкла на окнах. Вздрогнул стеклянный кувшин на столе судьи. По залу прошла вибрация страха, волнами исходящая от присутствующих в зале суда свидетелей и обвинителей. Дятел в голове Ламберта снова заголосил: «Бежа-а-ать!».

 Люди, звери и редкие представители растительного мира, заполнившие зал суда, стали оборачиваться назад, туда, откуда гремел рассерженный голос обвиняемого. Судья поморщился, вытащил из складок мантии аккуратно сложенный белоснежный платок и промокнул лоб. Он попал сюда по воле случая. Злобного, коварного случая! Ведь тот же самый случай никогда не обеспечивал судье выигрыш в лотерею. А в этот раз судья попал в яблочко с первого раза. Перед тем как начать суд над богом, население земли проголосовало онлайн, выразив своё желание этот процесс начать. А потом тем же онлайном в случайном розыгрыше были выбраны судья, прокурор и присяжные. Адвоката обвиняемому не полагалось. Кто может защитить лучше самого бога? Ламберт хотел отказаться сразу, сославшись на свою набожность и отсутствие претензий. Но это бы подорвало его карьеру. Лучше бы он подал в отставку.

– Кто там отвечает за настройку динамиков? Почему глас божий звучит так громко? Мы же тут все оглохнем! Так бы звучал, когда к нему с просьбами обращаешься. Сделайте его потише. А ещё лучше, отключите пока. Мы дадим слово обвиняемому в конце заседания. На чём я остановился? – судья заскользил взглядом по присутствующим, стараясь вспомнить, на чём его прервали.

В зале суда стояла удушающая жара, отягчённая запахами разнообразных представителей животного мира. Лоб судьи постоянно покрывался мелкими капельками пота. Чёрная мантия, казалось, была изготовлена из самого качественного утеплителя для чумов заполярных охотников. Парик перегревал мозг, делая мысли вялыми и тягучими, как мёд. Сотни глаз из зала следили за каждым движением судьи. Орангутан всё ещё скалил зубы. Через одно место от него на деревянном стуле с красной обивкой лежал кочан капусты. Он-то, чем недоволен? Ламберт чувствовал себя так, словно провалился в кошмарный сон и никак не мог проснуться.

– Ах да, – вспомнил судья, наткнувшись взглядом на прокурора. – В конце слушания обвиняемый получит слово.

Прокурор стоял возле трибуны для допроса свидетелей. Он был молод, красив и спокоен. Его синий длиннополый пиджак ладно сидел на подтянутой фигуре и сверкал начищенными пуговицами. Длинные щёгольские прокурорские усы торчали строго параллельно полу. Казалось, его совершенно не смущали странности судебного процесса. Ну да, среди свидетелей будут не только люди. Предстояло опросить животных и даже растения. И некоторые присяжные не внушают доверия. Вон тот чёрный котяра, например, выглядит так, словно пришёл делать фотоснимок на стенд в полицейском участке с красивой подписью «Их разыскивает вся полиция в мире». Прокурор улыбался. И он казался судье единственным островком нормальности в странном судебном процессе над богом.

Ламберт открыл лежащую перед ним папку, пошуршал страницами и отчётливо произнёс:

– Для дачи показаний по делу приглашается Цереус Перуанский, представитель растительного мира Земли.

В противоположном конце зала тихо открылась массивная деревянная дверь. Мужчина в чёрном комбинезоне вкатил в зал суда тележку, на которой стоял длинный зелёный кактус в деревянном горшке. Публика в зале суда принялась перешёптываться и показывать на свидетеля пальцем. Кактус гордо игнорировал непочтительное к себе отношение.

– Господин прокурор, – громким шёпотом позвал судья. – Я никогда не имел дел с кактусами… Вы уверены, что это необходимо?

– Безусловно, ваша честь. Мы должны опросить всех представителей земного мира. Ведь у каждого есть свои претензии и предложения. Вы же не хотите, чтобы нас обвинили в не толерантности? – шёпотом отозвался прокурор.

– Толерантность? Постойте-ка, мы что же и ЭТИХ будем тут слушать? – ужаснулся судья, понизив голос до конспиративного шёпота. Об этом его никто не предупреждал!

– Нет, «этих» не будем, – успокоил его прокурор. – Обвиняемый их не создавал. Они сами… как побочный продукт. У нас справедливый суд, не будем же мы обвинять Творца в том, что он не делал.

– Что мне делать с этим кактусом? – нервно спросил судья, глядя, как тележка со свидетелем остановилась возле трибуны для дачи показаний.

– Приведите его к присяге, – улыбаясь подсказал прокурор.

Судья кивнул.

– Свидетель, клянётесь ли вы говорить правду, только правду, ничего, кроме правды, и да поможет вам… – тут судья замер смутившись. – Господин прокурор, – снова зашептал Ламберт и придвинулся к прокурору ближе, облокотившись на стол. – Мне кажется, или слова клятвы звучат неуместно? С чего обвиняемому помогать свидетелю обвинения? Может быть, надо как-то по-другому приводить их присяге?

– Боюсь, у нас уже нет на это времени, пусть как есть, – шёпотом ответил прокурор.

Судья откашлялся. Вытер платком лоб. Как тут жарко!

– Свидетель, клянитесь говорить правду, только правду, ничего, кроме правды, и да поможет вам обвиняемый, – отчётливо произнёс Ламберт.

Кактус молча топорщился во все стороны колючками. Судья выдержал паузу. Покосился на свидетеля. Свидетель был мясистым и ярко-зелёным. В зале висела напряжённая тишина. С каждой секундой она становилась всё более осязаемой и плотной. Ещё немного и её можно будет резать столовым ножом и намазывать на хлеб.

– Думаю, мы можем принять молчание свидетеля за согласие… – неуверенно произнёс судья. – Суд готов выслушать претензии растительного мира к обвиняемому. Расскажите, свидетель, что именно в процессе создания растений вам кажется неверным. Возможно, были ущемлены ваши права, не услышаны ваши молитвы, или есть ещё какие-то причины тому, что сейчас вы стоите перед нами. Присяжные готовы внимательно выслушать вас.

Кактус молчал. Ламберт чувствовал неловкость. Судья обеспокоенно покосился на присяжных.