«Страсти Израиля»

Фридрих ГОРЕНШТЕЙН

Страсти Израиля

Рассказ, эссе, трактат-памфлет, синопсис киносценария

Юрий Векслер. От составителя

Со дня провозглашения Государства Израиль все, что происходит на Земле обетованной, мало кого на Ближнем Востоке и в мире в целом оставляет равнодушным. Наиболее горячо реагируют, конечно, сами израильтяне, евреи диаспоры и всемирный антисемитский, рядящийся ныне в антиизраильский интернационал.

Перед вами сборник текстов, концепция и название которого предложены мной. В книге собраны очень разные произведения выдающегося прозаика, драматурга и сценариста Фридриха Наумовича Горенштейна (автора романов «Псалом», «Место», «Попутчики» и др.), посвященные Израилю и судьбе этого государства, которая всегда волновала Горенштейна, несмотря на то что побывать на Земле обетованной ему не довелось. К сожалению, в самом Израиле (уж точно в ивритоязычном) эти впервые публикуемые в России и, по моему убеждению, и по сей день не утерявшие значения мысли и тексты, скорее всего, мало кому известны.

Фридриху Горенштейну удавалось видеть израильскую историю объемно, как минимум с двух точек зрения — как бы изнутри и на расстоянии. Тем интереснее его видение важных поворотных, судьбоносных событий новейшей израильской истории. Свои позиции в отношении значения и судьбы будущего Израиля Горенштейн ярко выражал в разных жанрах — прозе, эссеистике, публицистике и даже в кинодраматургии. Именно это жанровое разнообразие и представлено в книге.

В нее включены, кроме текстов Горенштейна, письмо израильского филолога и историка Савелия Дудакова и синопсис киносценария документально-художественного фильма «Еврейские истории, рассказанные в израильских ресторанах» — еще одно свидетельство любви Горенштейна к своему народу и Земле обетованной. Синопсис написан при участии журналистки Лии Красниц, проведшей в Израиле по договоренности с ним многочисленные интервью.

Фридрих Горенштейн считал судьбу Израиля ключевой не только для всех евреев мира, но и для человечества в целом. Об этом свидетельствуют публикуемые в книге сочинения писателя, в частности, наверное, последнее законченное — «По ком звонит колокол. Трактат-памфлет о жизни и смерти Божьего мира… и ближневосточного мира» (2001).

Все, что происходило на Святой земле во все века, привлекало Горенштейна — не случайно он, создавая с Андреем Тарковским сценарий «Светлый ветер» по мотивам романа Александра Беляева «Ариэль», перенес место действия из Индии в Палестину, не случайно и появление из-под пера Горенштейн своего рода Евангелия от Марии Магдалины в одноименном сценарии и уж совсем дерзновенный замысел заочно сочинить с помощью Лии Красниц «свой Израиль» (см. ниже) — так Булгаков сочинял по письмам брата «свой Париж» в романе «Жизнь господина де Мольера».

О том, как переживал Горенштейн за Израиль во время войн 1967 и 1973 годов, он написал в одном из лучших своих рассказов «Шампанское с желчью» (1986), который открывает эту книгу.

Герои тех войн — Ицхак Рабин, Ариэль Шарон, Эхуд Барак — позднее стали политиками. По мнению Горенштейна, не очень хорошими. Они, как и не воевавший непосредственно в армии Шимон Перес, — важные фигуры полемической публицистики Горенштейна, которая составляет главное содержание этого сборника.

До эмиграции из СССР в 1980 году в Германию о взглядах Фридриха Горенштейна на политику вообще и на Израиль в частности ничего никому не было известно, так как на родине его не печатали.

Позднее выяснилось, что во многих его прозаических текстах («Псалом», «Дрезденские страсти», «Споры о Достоевском» и др.), написанных в Москве до отъезда в Европу в конце 1980 года, есть еврейская тема и связанная с ней тема антисемитизма. Израильский же политический дискурс возник у Горенштейна по-настоящему уже в Европе. До того об Израиле говорили только герои его великой эпической пьесы «Бердичев» (1975)[1].

В этой, можно сказать «автобиографической», пьесе-романе Горенштейн «присутствует» в качестве одного из персонажей, сначала как подросток (он назван Виля), а действие разворачивается в промежутке между 1945 и 1975 годами. В речи героев неоднократно упоминаются как Палестина, так и Израиль. Чаще, правда, по-советски, «как учила партия» — с осуждением. Но не только…

Рахиль. Вот она вам скажет… Революционерка Доня была? Сионистка Доня была. А у Бронфенмахера дядя тоже был сионист, он в 20-м году уехал в Палестину… Если я за этого Бронфенмахера возьмусь, так ему станет темно и горько.

Миля. Ничего. Есть Киевский обком партии, есть Житомирский обком, есть, к примеру, Новосибирский обком… Когда-нибудь еще будет существовать Палестинский обком партии.

Рахиль. Ты помнишь дедушку?

Виля. Помню.

Рахиль. Ой, когда он умирал в Средней Азии, так он был доволен, что земля эта, где он будет лежать, похожа на Палестину… Он был религиозный.

Злота (тихо). Про Пынчик нельзя говорить, он уехал в Израиль со всеми детьми… Когда ты его видел на Рузиной свадьбе, после фронт он был майор… А потом он уже был полковник и в Риге имел хорошая квартира. Так он все бросил и куда-то поехал…

Так впервые упомянута в сочинениях Горенштейна эмиграция непосредственно в Израиль, где ныне живет его двоюродный племянник Геннадий Корчемный. Этой эмиграции Горенштейн посвятит позднее рассказ «Маленький фруктовый садик».

Писателя Горенштейна интересовал не только человек как таковой, но и люди племени, к которому он принадлежал по рождению. В эссе «Мысли о Марке Шагале», предварявшем кинороман «Летит себе аэроплан», он писал: «Что это было за столетие — с 80-х по 80-е, — нет смысла говорить. Кровавая бойня Первой мировой войны, апокалипсис русской революции и Гражданской войны, зверства сталинского террора, горячечный бред гитлеризма. Человеку двадцатого столетия редко выпадала возможность вздохнуть, перевести дух. А в силу исторических обстоятельств, когда человеку трудно, человеку-еврею трудно вдвойне».

Сорокавосьмилетний Горенштейн, покидая навсегда СССР в 1980 году, выезжал по израильской визе, так как власти проигнорировали его официальное приглашение на литературную стипендию в Западный Берлин. Это была жалкая попытка в последний раз унизить человека-еврея, отказав ему в признании в качестве профессионального писателя. Попытка не удалась, так как выявила собственную абсурдность — Горенштейн стал первым русским писателем-стипендиатом Германской службы академических обменов DAAD, что само по себе уже было признанием.

Образование Государства Израиль было для Горенштейна событием библейского масштаба, как видно из текстов этой книги. Что, однако, не помешало ему уже в Берлине почти сатирически описать атмосферу массового исхода евреев из СССР в рассказе «Маленький фруктовый садик». И вообще Горенштейн, исповедовавший метод, который можно было бы назвать библейским реализмом, был беспощаден к соплеменникам никак не меньше, чем ко всем остальным homo sapiens.

Израиль был провозглашен в 1948 году, и с этого момента вокруг него бушуют страсти. Покой израильтянам даже не снится: локальные войны, ракетные обстрелы, воздушные тревоги, одиночные уличные теракты, похищения… В мире слов к тотальной и все разрастающейся пропаганде арабоязычного мусульманского мира (Горенштейн говорил о «национал-исламизме») в последние десятилетия прибавился хор антиизраильского интернационала в Европе и остальном мире, и оказалось, что сил и возможностей перекричать этот словесный террор у Израиля нет. Это на многих евреев в Израиле действует удручающе, что, собственно, и родило дискурс этой книги. Растет антисемитизм чаще в форме антиизраилизма и в самой Европе: учащаются нападения на евреев на улицах и осквернения могил на еврейских кладбищах. Все это подогревается усилиями многих эмигрантов из арабских стран.

Живя в Германии, Горенштейн сумел разглядеть тенденции роста антисемитских настроений в Европе в целом и в частности во Франции после того, как в 1995 году президентом стал Жак Ширак. Все эти наблюдения Горенштейн выразил в своем трактате-памфлете. Особенно впечатляет его анализ современной истории и моральной деградации общества во Франции, стране, которую он, в отличие от Германии, изначально слепо любил.

Недавно в Женеве хозяин кафе отказался обслуживать дочь моей знакомой, увидев у нее на шее цепочку с могендовидом, и наговорил гадостей на тему «все из-за вас, вы во всем виноваты». Такие инциденты, еще недавно казавшиеся невозможными, уже не удивляют. Похоже, что в Европе все это всерьез и надолго.

В Старом Свете, но особенно во Франции, участились теракты и даже убийства на почве антисемитизма и, как результат, многие французские евреи эмигрируют в Израиль. Весь мир был шокирован убийством карикатуристов парижского журнала «Еженедельник Чарли» (Charlie Hebdo) в 2015 году. Все эти тенденции возрождения ненависти к евреям и Израилю, ненависти после Холокоста Горенштейн увидел, описал и объяснил раньше многих.

Лия Красниц написала в своих мемуарных заметках: «Посещение Израиля было мечтой и, может быть, как мне представляется, целью жизни Горенштейна. Казалось бы, что мешало ему просто купить билет на самолет? Но Горенштейн, подобно ребе Шнеерсону, считал, что приезд в Израиль возможен для него только после завершения его писательского труда, как венец дела его жизни»[2]. Так ли это было на самом деле, я не знаю, но готов в это поверить, поверить в Израиль как в далекую цель жизненного финиша писателя, как постоянно отодвигаемую цель, так как Горенштейн хотел написать еще несколько книг о Германии, что, наверное, продлило бы его пребывание в этой стране.