«За красной линией»

Людмила Семенова

За красной линией

Городская окраина, застроенная вытянутыми «человейниками» тусклого цвета и крайне аскетичного дизайна, походила на гигантский конструктор. Когда-то они казались петербуржцу Максиму Русину уродливым авангардом, лишенным всего живого, однако теперь, после случившегося, горожане стремились селиться именно в них. Попали в их число и Максим с сыном Кириллом. Их прежний дом на Среднеохтинском проспекте был приземистым, затейливым и уютным, с бледно-розовыми стенами, маленькими балконами и арочными окнами на первом этаже. И как только ему могло своевременно не прийти в голову, что именно такие безмятежные дома и таят в себе опасность, когда подступает вода, точнее когда ее очень много…

Хотя дело, конечно, было не в архитектуре, а в общей беспечности, из-за которой романтический облик города оказался не прочнее картонной декорации. Не случайно, как порой думал Максим, вся эта романтика издавна ассоциировалась с грустью, упадком, туманами и опасностями. Только кто мог предположить, что она сойдет со страниц поэмы Пушкина и явит свое настоящее, совсем не дружелюбное лицо?

Да к черту ее, эту романтику, жить бы как раньше: работать, по выходным ездить в торгово-развлекательный центр, или в зимний парк, кататься на «ватрушках», или на залив, где пахнущая свежим огурцом вода освежала после раскалившихся в середине лета каменных джунглей. Но как раньше уже не могло быть, и Максима мало утешало то, что это касалось не только его семьи, а всего города. И если человеческие потери исчислялись безымянными цифрами, то о погибших объектах искусства и культуры государственные новости отчитались конкретно. Даже о животных из зоопарка не забыли упомянуть, хотя Максиму и Кириллу было жаль только Родриго, роскошного бирманского кота с голубыми глазами и доброй круглой мордой, который был их домашним любимцем много лет.

А больше всего он удивлялся, когда его спрашивали, почему он не уезжает из этого города вместе с сыном. Да, многие так и поступили, но Максим не понимал: теперь-то какой смысл уезжать? Все уже случилось, и вероятность того, что это повторится при их жизни, практически равна нулю. А тяжелые воспоминания – так разве они в городе? В зданиях? В воде? Если бы все было так просто!

Весна в том году выдалась безрадостная: все время моросили надоедливые дожди и солнце упорно не хотело пробиваться сквозь плотные грязно-сиреневые облака. Но семья Русиных относилась к этому философски, к тому же Аня, жена Максима, всегда умела создавать теплую атмосферу дома. Супруги были молоды и еще не успели посмотреть мир во всех красках, но были уверены, что яркие впечатления впереди и у них, и у подрастающего любознательного Кирилла.

Таким светлым было и утро, когда Аня заговорила о том, что прогнозы сулят скорое потепление и долгосрочное «курортное» лето. Она поставила на стол большое блюдо с пышным омлетом, в котором нежно розовели ломтики ветчины, и налила в любимую кружку сына свежесваренное какао. Впрочем, Кирилла всегда было сложно дозваться к завтраку: как и многие ребята, он мог надолго уставиться в планшет.

– Что-то с трудом верится, – отозвался Максим, когда жена поделилась планами о скором переезде на дачу, – Если бы зима выдалась морозная, то можно было ожидать настоящего лета, а этот год похож на одну сплошную осень. Причем скорее ноябрь – ни рассвета, ни заката, серость круглые сутки…

– А я верю! – задорно сказала Аня, – Так что этим летом ты от отпуска не отвертишься: сидеть на даче без тебя мы не согласны.

– Так поезжайте к маме, чтобы не скучать, – хитро заметил Максим, – У нее, как всегда, большие планы: розы, клубника, декоративный фонтан, заготовки!

Аня усмехнулась: отношения со свекровью у нее были ровными и доброжелательными, но она решительно предпочитала расслабление на берегу залива или чтение книг на веранде, а цветов ей хватало на подоконниках.

Максим понял ее без слов и ласково коснулся смуглого от природы плеча супруги под желтым сарафаном, когда она присела к столу рядом с ним. За восемь лет совместной жизни, нелегкий период декрета и совместных хлопот с болезненным ребенком они нисколько не утратили взаимной нежности и склонности к флирту.

Тут и Кирилл наконец оторвался от виртуального мира и присоединился к родителям. Отпивая какао, он лукаво поглядывал на них – в силу возраста мальчик снисходительно относился к романтике.

Вскоре после завтрака пришла мать Максима, которая вызвалась погулять с внуком, чтобы супруги посвятили себе часть выходного. Они нечасто напрягали ее такими заботами, но с подросшим и вполне сознательным мальчиком их было не так уж много.

Инна Викторовна, улыбнувшись невестке, подошла к большому зеркалу в прихожей, с удовольствием оглядела себя и пригладила короткие светлые волосы. Классической бабушкой из сказок ее было сложно назвать, но Кирилл был очень к ней привязан, а ленивый и флегматичный Родриго, большую часть дня дремавший в любимом кресле, при ее появлении величаво предлагал себя погладить.

Поприветствовав сына, внука и кота, Инна Викторовна неожиданно подхватила тему, которую супруги обсуждали только что:

– Ну что, ребята, как вам этот сезон дождей? Надеюсь, он не закончится как у старого доброго Стивена Кинга, а то лягушки по этой сырости так расплодятся, что им не хватит пропитания!

При этом она артистично прищурилась, что очень позабавило Кирилла.

– У Стивена были жабы, – возразил Максим, – Не ожидал, что ты помнишь эту страшную сказку на ночь, мама!

– Ой, да какая разница! – усмехнулась мать, продолжая поглядывать в зеркало, – А вот за намеки на старческий склероз ты получишь! Да и не сказка это вовсе, а суровая психологическая драма о жизни в американском захолустье. Там же сплошные символы и отсылки к реальности.

Максим часто затруднялся понять грань между серьезностью и сарказмом в рассуждениях матери, но уже давно относился к этому спокойно. Сам он никогда не отличался склонностью к юмору, охотно смеялся над чужими шутками, но не любил изобретать собственных. Это не было его сильным качеством, он всегда был флегматичным и усидчивым, как и его сын, поэтому работу выбрал под стать характеру – аналитик-фрилансер. В своей сфере он был вполне успешен, а кроме того, был домоседом по натуре. Зато жене явно был ближе городской ритм жизни, новые лица и обмен информацией. Она работала в салоне красоты и умела не только облагораживать внешность, но и скрашивать досуг клиенткам ненавязчивой и приятной беседой.

Так безмятежно начался один из обычных пасмурных дней, а вскоре действительно пришло прояснение и к майским праздникам семья решила наконец выбраться в свой дачный домик.

Первый день за городом прошел хорошо и спокойно – семья погуляла на пляже, сходила в местный кинотеатр, посидела в кафе. Максиму позвонил старый друг и взял слово в следующие выходные непременно выбраться на рыбалку. Потом супруги решили посмотреть расслабляющую мелодраму на планшете, а сын увлекся интерактивными играми, пока Родриго улегся с ним рядом в любимом состоянии полудремы. Все засыпали с самыми благими надеждами на следующий день, однако он не задался с самого утра.

Небо было затянуто темной пеленой, а со стороны залива доносился монотонный гул, из чего супруги заключили, что прогулки не стоит планировать.

– Да, вот же бывает, – озадаченно сказал Максим, – Разгулялась-таки природа: то все накрапывало, накрапывало понемногу, а теперь, видно, хлынет по полной. Может быть, вернуться по-быстрому домой? Не все ли равно, где отсиживаться…

– Ничего, посидим и здесь, – возразила Аня, – А то обидно будет, если погода улучшится, а мы опять застрянем в городе.

Поколебавшись, Максим решил уступить жене, тем более что жаль было тормошить сборами полусонного ребенка. Тут зазвонил телефон, и он услышал озабоченный голос матери:

– Ребята, как вы там? В городе всю ночь жутко штормит, я вообще не смогла уснуть, – посетовала Инна Викторовна, – Гудело и гудело, вот только сейчас немного стихло, но небо как перед грозой.

– Да, у нас то же самое, – ответил Максим, – Хорошо еще, что мы в прошлом году починили кровлю, как чувствовали, что лето будет дождливое.

– Да что кровля, – вздохнула мать, – Тревожно как-то, очень мне не понравился этот шторм. Давайте-ка вы вернетесь, в городе по-любому надежнее, чем в избушке.

– Ну что может случиться, мама? – добродушно отозвался Максим, – Мы таких штормов уже сколько повидали! Не волнуйся, до нас он не дойдет. Природа, она такая: настроение переменчивое, женское, потревожится и снова станет беззаботной и мягкой.

– Опять твои шовинистские шутки? – усмехнулась Аня, услышав разговор.

– А что, я неправ? – с улыбкой сказал муж, попрощавшись с матерью, – Ну что же делать, если вы такие, наши женщины! Главное, что мы друг без друга не можем. Вот посмотри: город – он мужского рода, поэтому в нем кипит жизнь, насыщенные будни, промышленность, связи, плавание по морям и государствам. А природа – женщина, его спутница и его начало, на котором он основан, она его обогревает в холодные дни, освежает в жаркие, украшает его гранитные интерьеры и обеспечивает свежей корюшкой к очагу…

– Ну ты и болтун! – ответила Аня, потрепав его по светлым волосам, которые так знакомо и нежно пахли ромашковым шампунем, – Как только ты не стал поэтом?

– Тексты для открыток сочинять, что ли? К чьей-то там годовщине первого поцелуя? – поморщился супруг, – Нет уж, хорошая моя, мне достаточно, чтобы ты меня слышала.