«Прованс»

Марк Лёвкин

Прованс

36-летний профессиональный повар Максим Миролюбов зарабатывал на жизнь тем, что готовил закуски во французском ресторане «La Provence» в провинциальном городке. Он мастерски владел ножом на кухне, разбирался в винах, хорошо знал вкусы постоянных гостей ресторана и всегда мог угодить тем, кто зашел впервые.

Максим много работал, учился у лучших поваров в столице и зарубежом. Он часто экспериментировал с рецептами, стремясь к упрощению приготовления блюда, сохранив его оригинальный вкус. На собственное «вооружение» он брал только самые лучшие и проверенные временем рецепты.

Очень скоро Максим дослужился до су-шефа, а еще через год сменил своего наставника на посту шеф-повара ресторана. Положительные отзывы критиков благоприятно откликались на его репутации в кулинарном мире. Его имя стало известным, ресторан пользовался популярностью и приносил деньги. Жалования, которое получал Максим за свою работу, с лихвой хватало на содержание жены и восьмилетней дочери. Каждый месяц Максим регулярно откладывал небольшую сумму денег и хранил их в старой деревянной шкатулке с хохломской росписью. Шкатулка эта вместе с домом, в котором он жил со своей семьей, достались ему от бабушки. Некогда это была летняя дача в тихом поселке, где жила интеллигенция. Сейчас же, дом Миролюбовых остался чуть ли не единственным во всем поселке в своем истинном историческом облике. Все соседние дома вокруг были снесены или перестроены по современным проектам.

Жена Максима, Ольга, была очаровано домом и упросила супруга не поддаваться модному веянию, а наоборот, восстановить дом и содержать его в том виде, в котором он был задуман его первым хозяином почти сто лет назад. Больше всего в доме ей нравилась небольшая проходная комната с выходом на веранду, с которой можно было наблюдать восход солнца. Мебели в комнате было мало: буфет, стол, четыре стула и пианино. Над столом висела лампа с тканевым сиреневым абажуром и бахромой.

Буфет из черного дерева выделялся на фоне светлой комнаты и был уникальным сам по себе. Его сделали по индивидуальному заказу госпожи Миролюбовой сразу после завершения строительства дома. А главной особенностью буфет было наличие потайного ящика, о котором теперь знал только Максим. В нем он прятал свою шкатулку с деньгами, так же, как и его бабушка когда-то. Она прятала деньги от деда и тайно выдавала их понемногу своим внукам на разные сладости и шалости. Дед так и не узнал о существовании этого тайника, хотя наверняка что-то подозревал.

Пять лет подряд Максим почти ежедневно ездил на работу из поселка в город. Времени на дорогу уходило много, два часа в обе стороны. Ресторан работал допоздна, а потому домой Максим возвращался под утро. Стараясь не шуметь, он заглядывал поочередно в комнаты, в которых спали жена и дочь, и убедившись, что с ними все в порядке, шел на кухню и варил себе кофе по-турецки. Ему больше нравился аромат, нежели вкус самого напитка. Сладкие и терпкие пары кофе его бодрили и помогали собраться мыслями. Максим с чашкой горячего кофе обыкновенно садился за обеденный стол в комнате или на веранде и думал, встречая рассвет. Думал о семье: о их будущем и чем его обеспечить; о работе: к чему еще стремиться, каких вершин еще достичь; и о себе: что еще должен успеть сделать в своей жизни. С восходом солнца Максим оставлял почти полную кружку с остывшим кофе на столе и готовил завтрак на троих, заваривал чай с мятой.

Ольга на работу не ходила, занималась домом, следила за порядком и воспитывала дочь. Девочке при рождении дали имя Аня или Анюта, как любил называть ее Максим. На правах отца имя выбирал он сам, не взирая на все домыслы, предрассудки и злые языки. Он души не чаял в дочери, вот только времени они проводили вместе мало: пара утренних часов, да редкие выходные. Максим и не заметил, как девочка выросла. Одна лишь работа занимала всю его жизнь. Ольга видела как он молча переживал по этому поводу.

Но все это осталось в прошлом. Жизнь внесла свои коррективы, сделала пируэт и откланялась со злобным оскалом усмешки.

Уже почти два года Максим не работал. Он не мог работать. Чтобы прокормить семью, Ольге пришлось вернуться к клавишам и нотам, снова сесть за инструмент и учить детей музыки. Она устроилась в местный дом культуры, давала частные уроки игре на пианино на дому. Средств на жизнь хватало с трудом. Ольга часто засыпала на мокрой от слез подушке рядом со своим мужем, известным шеф-поваром, с искалеченным телом, жизнью и душой. Когда было совсем тяжело, Максим открывал свой тайник пока никто не видел, вынимал немного денег и подкладывал их то в кошелек, то в сумочку, то в карман пальто Ольги. «Вот и пригодились, – сдавленным шепотом говорил Максим, поглаживая трясущимися пальцами шкатулку. – Не на хлеб я копил. На жизнь. А оно вон как вышло».

Свыкшись с новыми обстоятельствами, одним осенним днем Ольга бегала по дому и суетливо собиралась.

– Так-так-так-так-так. Я уже опаздываю, – говорила она, одновременно застегивая сережку в ухе и обувая сапожки. – У меня генеральная репетиция перед концертом. Максим, отведи Аню в школу и положи ей с собой еды на полдник. Так-так-так-так-так. Вроде все. Ничего не забыла. Ух, красота! Все! Всех целую, всем пока. Буду вечером!

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY