«Кукушка»

Дарья Буданцева

Кукушка

Всё началось с кофейного стаканчика. Оля не помнила, каким был на вкус сам кофе – выпила ли она его вообще. Помнила только, что не могла отвести взгляда от иконки «Инстаграма», аккуратно закрашенного чёрным маркером. Закрашивал бариста – с тусклым лицом, как лампочка в подъездном лифте. Когда Оля покупала кофе, бариста с видимым облегчением отложил маркер и направился к кофе-машине. Она заурчала, как голодный зверь, извергая чёрную жидкость, а Оля смотрела на пирамиду стаканчиков – закрашенных.

Стаканчики давно стали опасны для государственности России. Стаканчики стали опасны для каждого отдельного человека в России. Вот их и закрашивали: как бы чего не вышло. Оля поймала себя на острой мысли, ужалившей её полезностью: мол, хорошо, что закрасили. Ей же сейчас идти на Тверскую, а там караваны автозаков – заняли улицу, будто она была единственным оазисом в московской пустыне. На Тверской и так сейчас опасно – а с незакрашенным стаканчиком Оля и вовсе рискует не дойти до места назначения.

Подумала – и устыдилась этой мысли.

Почему она такая слабая? Почему такая болезненно хрупкая? Потому что страх становится зоной комфорта? Когда бояться = быть в безопасности? Когда перестраховаться = оградить себя от чего-то ужасного?

Хотя что может быть ужаснее, чем бояться? Оля выпила кофе залпом, не обжигаясь – или не замечая, что обжигается – вытерла губы ладонью. И села в метро до Тверской.

Оля много чего боялась. Но бояться она тоже боялась.

Оля давным-давно диагностировала у себя топографический кретинизм и теперь волновалась, что не найдёт в центре Москвы огромную толпу людей, к которой планировала присоединиться.

«Да найду! – успокаивала себя Оля. – Ну как не найти-то? Будет же громко».

Если что, всегда можно будет отыскать несколько человек с плакатами, которые тоже опаздывают, и следовать за ними до точки назначения. Плакаты будут в рулонах, полагала Оля. Она прежде видела подобные плакаты только на фотографиях – никогда вживую. Да и на Тверской с такой толпой людей она раньше не гуляла – а сегодня вот вышла.

Ну а что? Сколько же можно бояться?