«Сорока и голуби»

Сергей Борисенко

Сорока и голуби

На небольшой полянке, почти голой от растительности (лишь кое-где были небольшие участки, не больше ладони, поросшие низенькой и очень редкой травкой), разгуливала пара голубей.

На эту картину остановились посмотреть с любопытством несколько человек, спешащих летним утром на работу.

Голуби были дикие, но совершенно не боящиеся проходивших рядом людей. Они были хорошо упитаны, оперение сизарей было гладким, ровным и отливало в падающих лучах утреннего солнца всевозможными оттенками радуги. Зобы у них были тоже полны. Так что птицы гуляли по земле не с целью поживиться, хотя они изредка и нехотя наклоняли свои головки к земле и делали вид, что что-то клюют. На самом деле они просто красовались друг пред другом так, как бы это делали два скороспелых толстосума, наряженные в красные пиджаки и украшенные не только большущими золотыми крестами на толстенных золотых же цепях, но и голубыми куполами на всю спину. До полного сходства на шее у одного из голубей висела, зацепленная им на одной из помоек то ли резинка, то ли веревочка.

Птицы выхаживали такие гордые друг перед другом, что им впору было называться не голубями, а индюками!

В своем таком самолюбовании они не замечали ничего абсолютно, даже того, что над их пустыми головами уже нависла вполне реальная угроза. Угроза их собственным жизням.

Кот, проживающий в соседнем доме, возвращался к себе с ночных похождений и тут увидел это безобразие: наглые птицы безнаказанно расхаживают по его персональной территории. Территории, которую он отвоевал в кровавых, жестких битвах не только у своих соседей, таких же котов из его и соседних домов, но и у дворовых собак…

А тут! Какие-то голуби спокойно топчут его лужайку, да ладно бы влюблялись, нет же просто так, повыпендриваться!

Такую наглость он простить не мог никому, а уж каким-то там обнаглевшим голубям, тем более!

Кот решил ими позавтракать.

А что, вполне приличный, кошачий завтрак, состоящий из свежей голубятины!

Кот распластался по земле, размазался так, что сам себя не видел. Кота не стало, остался лишь пристальный взгляд, острый нюх и пружинная готовность к атакующему прыжку, поэтому из-за кустиков невысокой и не густой травки, растущей по краю полянки, зазнавшиеся птицы его в самом деле не видели.