«Meine Deutschlehrerin»

Александр Гарцев

Meine Deutschlehrerin

Латунная табличка на двери была начищена до блеска, напоминая своим желто-золотистым цветом его солдатскую пряжку. Та также ярко блестела. А начищенная и надраенная до сих пор хранится у него в шкафу вместе с гимнастеркой, вместе с медалями.

Но здесь, на табличке, не было звезды и лишь гипнотизировали крупные буквы "Председатель горисполкома".

Поселку всего несколько месяцев назад было присвоено название города, но здесь в поселковом совете, делящем с местной милицией холодный одноэтажный барак, ничего не изменилось.

Такая же скромная обстановка, бедная мебель и та же добрая и заботливая секретарь, Любовь Сергеевна.

– Что Ванюша случилось? – приветливо спросила она, оторвавшись от стопки бумаг и папок.

Ивана она всегда называла так: "Ванюша". И неизвестно, почему его такого большого под два метра мужика, фронтовика, награжденного орденом солдатской Славы и такого сурового на вид. Неизвестно, почему. Может потому, что глаза у Вани были голубые – голубые и волосы светло-русые кудрявились над ними, зонтиком выглядывая из-под его любимой фуражки.

А может потому, что знала она его еще маленьким, его отца и мать знала, когда – то они вместе трудились в артели, где потом, уже в военное время посылал на фронт сорок первый комбинат большие фанерные кабины для аэросаней.

А может потому, что Иван до сих пор, скоро десять, лет как победа отгремела, не был женат, так и оставшись для нее Ванюшей.

Посёлочек этот, ставший в одночасье Постановлением Совета Министров РСФСР городом, небольшой, протянулся вдоль реки и, собственно, состоял из полудесятка небольших деревень, разбросанных вдоль Сибирского тракта.

Жители этих деревень, да еще несколько сотен прикомандированных и составили первоначально все население. Собственно говоря, и городом то он стал недавно, буквально несколько месяцев назад.

И никто из горожан, работающих на Лыжном комбинате, на Комбинате древесных плит и шестьсот восьмом заводе и горожанами то себя не считали, да и не знали об этом и долгие года еще звучали в разговорной речи не названия микрорайонов и названия деревень: Грухи, Соломинцы, Лубягино, Березино, Сошени, Крутиха.