«Национальный вопрос»

Ирина Калитина

Национальный вопрос

Мне исполнилось одиннадцать лет, когда после череды скандалов высокая красивая женщина с густыми светлыми волосами до пояса, которую я называл мамой, исчезла с моряком дядей Славой, разменяв предварительно нашу «однушку» в спальном районе. Общалась она с отцом свысока и с презрением.

Мы с папой переехали в солидное здание на одной из центральных улиц города. До революции в нём проживал градоначальник или другое важное лицо. Фасад был выполнен в классическом стиле, в парадной – изразцовая печь, пол из метлахской плитки, остатки лепнины.

Знаменитой личности, фамилия её не имеет значения для этого рассказа, принадлежал второй этаж, на котором располагались несколько комнат, ванная метров пятнадцати, широкая прихожая и громадная кухня с двумя окнами во двор и выходом на чёрную лестницу. После революции из апартаментов сделали коммуналку, потом разделили квартиру на две. Та, что имела парадный вход, стала отдельной. Её занимал известный в городе врач с женой и двумя детьми: мальчиком, моим одноклассником, и девочкой, пятью годами старше.

Нам с папой досталась узкая комната в другой части бывших покоев градоначальника, со входом по чёрной лестнице через кухню.

У отца появилась подруга Галя, он называл её: «Галчонок».

Два раза в неделю эта женщина с унылым бесцветным лицом приходила к нам стирать и готовить обед, в её жестах сквозило раздражение. Мне было неприятно, когда отец унижался, лебезил перед ней, как раньше перед мамой.

«Галчонок, слишком много стирки, давай поговорю, чтобы был аккуратнее?», – спрашивал он, хлопая ресницами и виновато улыбаясь.

Вопрос звучал, как предательство сына, вроде бы он с чужой тётей заодно против меня.

Птица отвечала:

«Не надо, а то будет пачкать специально».

Специально я ничего не делал, в этом возрасте всё получается случайно.

Я не нравился папиной пассии, она мне – тоже. У неё ли проводил папа вечера, или они вместе ходили куда-то, не знаю, но домой он возвращался, когда я спал.

Мне лень было разогревать борщи и котлеты Галчонка. На кухне стоял холодильник соседей, я доставал оттуда колбасу, сосиску или сардельку и ел их холодными.

Однажды, слышал, как отец объясняется с соседкой в коридоре:

«Не понимаю, зачем он это делает, у нас всегда есть еда, придётся наказывать».

Ирина Калитина

Национальный вопрос

Мне исполнилось одиннадцать лет, когда после череды скандалов высокая красивая женщина с густыми светлыми волосами до пояса, которую я называл мамой, исчезла с моряком дядей Славой, разменяв предварительно нашу «однушку» в спальном районе. Общалась она с отцом свысока и с презрением.

Мы с папой переехали в солидное здание на одной из центральных улиц города. До революции в нём проживал градоначальник или другое важное лицо. Фасад был выполнен в классическом стиле, в парадной – изразцовая печь, пол из метлахской плитки, остатки лепнины.

Знаменитой личности, фамилия её не имеет значения для этого рассказа, принадлежал второй этаж, на котором располагались несколько комнат, ванная метров пятнадцати, широкая прихожая и громадная кухня с двумя окнами во двор и выходом на чёрную лестницу. После революции из апартаментов сделали коммуналку, потом разделили квартиру на две. Та, что имела парадный вход, стала отдельной. Её занимал известный в городе врач с женой и двумя детьми: мальчиком, моим одноклассником, и девочкой, пятью годами старше.

Нам с папой досталась узкая комната в другой части бывших покоев градоначальника, со входом по чёрной лестнице через кухню.

У отца появилась подруга Галя, он называл её: «Галчонок».

Два раза в неделю эта женщина с унылым бесцветным лицом приходила к нам стирать и готовить обед, в её жестах сквозило раздражение. Мне было неприятно, когда отец унижался, лебезил перед ней, как раньше перед мамой.

«Галчонок, слишком много стирки, давай поговорю, чтобы был аккуратнее?», – спрашивал он, хлопая ресницами и виновато улыбаясь.

Вопрос звучал, как предательство сына, вроде бы он с чужой тётей заодно против меня.

Птица отвечала:

«Не надо, а то будет пачкать специально».

Специально я ничего не делал, в этом возрасте всё получается случайно.

Я не нравился папиной пассии, она мне – тоже. У неё ли проводил папа вечера, или они вместе ходили куда-то, не знаю, но домой он возвращался, когда я спал.

Мне лень было разогревать борщи и котлеты Галчонка. На кухне стоял холодильник соседей, я доставал оттуда колбасу, сосиску или сардельку и ел их холодными.

Однажды, слышал, как отец объясняется с соседкой в коридоре:

«Не понимаю, зачем он это делает, у нас всегда есть еда, придётся наказывать».