«Игра для серьезной девочки»

Ирина Калитина

Игра для серьезной девочки

Среди игр, которые предлагала Наденьке мама, не было ни одной увлекательной. Взять, хотя бы, учителя музыки, появившегося в их квартире после того, как у ребёнка обнаружили абсолютный слух. Девочке было четыре с половиной года, она не знала, чего ждать от странного незнакомца очень маленького роста в больших очках, думала, что он врач. Гость достал из загадочного футляра некий инструмент и провёл смычком по струнам. Неожиданный звук зацепил нервы, заставил содрогнуться, Наденька спряталась под стол, и отлепить от мебельной ножки её смогли только, после того, как «пигмей» покинул квартиру.

Потом малышку отправили учиться плавать в бассейн, вода отвратительно пахла, девочку стошнило.

Вслед за этим неугомонная мамаша поставила ребёнка на коньки. Ноги разъехались, Наденька села на попу, перевернулась и плача поползла на четвереньках с катка.

Маму тоже не устраивали забавы дочери, она не разделяла любви к животным и не собиралась заводить собаку или кошку, не позволила девочке быть «снежинкой» на детском празднике Нового года, опасаясь, что дочь простудится в лёгком платьице, не разрешила летом рвать камыши в пруду, и так далее, и тому подобное.

Немного повзрослев Наденька смирилась с тем, что придётся принять игры взрослых, а свои собственные отложить «на потом».

С тех пор в больших серых глазах девочки отражалось внимание к каждому слову воспитателя или учителя и готовность исполнить порученное.

В шесть лет она обречённо стучала по клавишам пианино и терпела учительницу английского языка в домовом кружке.

К тому же её отправили учиться в школу на год раньше.

Шанс начать собственную игру для девочек связан со сказкой про доброго принца.

В первый раз Наденька попыталась договориться о замужестве, когда ей было семь лет.

– С кем ты гуляла? – спросила родительница, обнаружив, что светло-серая шубка девочки испачкана то ли соляркой, то ли машинным маслом.

Дружба дочери с «особями» противоположного пола не была под запретом, но накладывались ограничения.

Мамаша объясняла их собственной «ошибкой молодости», звучало это странно, потому что забеременела она в сорок лет и об отце девочки никто не слышал.

– С… Геной, – помедлив ответила девочка, враньё в семье считалось большим грехом, чем общение с мальчиком.

Ирина Калитина

Игра для серьезной девочки

Среди игр, которые предлагала Наденьке мама, не было ни одной увлекательной. Взять, хотя бы, учителя музыки, появившегося в их квартире после того, как у ребёнка обнаружили абсолютный слух. Девочке было четыре с половиной года, она не знала, чего ждать от странного незнакомца очень маленького роста в больших очках, думала, что он врач. Гость достал из загадочного футляра некий инструмент и провёл смычком по струнам. Неожиданный звук зацепил нервы, заставил содрогнуться, Наденька спряталась под стол, и отлепить от мебельной ножки её смогли только, после того, как «пигмей» покинул квартиру.

Потом малышку отправили учиться плавать в бассейн, вода отвратительно пахла, девочку стошнило.

Вслед за этим неугомонная мамаша поставила ребёнка на коньки. Ноги разъехались, Наденька села на попу, перевернулась и плача поползла на четвереньках с катка.

Маму тоже не устраивали забавы дочери, она не разделяла любви к животным и не собиралась заводить собаку или кошку, не позволила девочке быть «снежинкой» на детском празднике Нового года, опасаясь, что дочь простудится в лёгком платьице, не разрешила летом рвать камыши в пруду, и так далее, и тому подобное.

Немного повзрослев Наденька смирилась с тем, что придётся принять игры взрослых, а свои собственные отложить «на потом».

С тех пор в больших серых глазах девочки отражалось внимание к каждому слову воспитателя или учителя и готовность исполнить порученное.

В шесть лет она обречённо стучала по клавишам пианино и терпела учительницу английского языка в домовом кружке.

К тому же её отправили учиться в школу на год раньше.

Шанс начать собственную игру для девочек связан со сказкой про доброго принца.

В первый раз Наденька попыталась договориться о замужестве, когда ей было семь лет.

– С кем ты гуляла? – спросила родительница, обнаружив, что светло-серая шубка девочки испачкана то ли соляркой, то ли машинным маслом.

Дружба дочери с «особями» противоположного пола не была под запретом, но накладывались ограничения.

Мамаша объясняла их собственной «ошибкой молодости», звучало это странно, потому что забеременела она в сорок лет и об отце девочки никто не слышал.

– С… Геной, – помедлив ответила девочка, враньё в семье считалось большим грехом, чем общение с мальчиком.