«Амнезия»

Ирина Калитина

Амнезия

В маленьком кафе неподалёку от Венской оперы за чашечкой кофе со штруделем я коротала время до начала спектакля и не сомневалась в том, что «Богеме» надлежит стать самым ярким впечатлением этого вечера.

Массивные двери из толстого стекла, обрамлённого дубом, открылись. Среди ровного гула немецких слов, перемешанных с английскими, послышалась знакомая речь, я подняла глаза. Первой вошла женщина, тонкая, как силуэт, в тёмно-синих обтягивающие джинсах, длинном вязаном жакете того же цвета, голубом шарфе, повязанном вокруг шеи в виде большого жгута. Пучок пепельных волос был собран на затылке, круглые солнцезащитные очки занимали половину лица, на длинном ремне через плечо висела большая тёмная сумка, на ней лежали длинные пальцы в серебряных перстнях эксклюзивной работы.

Её пропускал вперёд, придерживая дверь, мужчина в светло-коричневом, отливающем золотом, бархатном пиджаке, свободных брюках бежевого тона из натуральной дорогой ткани, рубашке с открытым воротом и небрежно наброшенном длинным шарфом.

Свободных столиков не было, пара вопросительно оглядывалась по сторонам, я по-русски пригласила соотечественников подсесть ко мне, они приняли предложение.

Манерой держаться представительно и непринуждённо мужчина казался похожим на состоятельного подвыпившего барина средних лет из романов позапрошлого века.

Женщина сняла очки, «обнажив» усталые глаза в тёмных тенях. достала из сумки и пролистала документы, констатировав огорчённо, что Соглашение они оставили в офисе какой-то компании.

– Вышлют по емайл, – беспечно ответил мужчина.

– Там наши правки, сделанные вручную, и их подпись под каждой.

Он отказался возвращаться за бумагой. Женщина сказала, что съездит одна, всё равно, сегодня машину ему вести нельзя, и ушла.

Так мы остались за столиком вдвоём.

От его крупной головы с вьющимися каштановыми волосами, тронутыми сединой, веяло значительностью, а от детской улыбки и смешинок в светло-карих глазах исходили доверчивость и обаяние.

Как многим людям «навеселе», мужчине хотелось общаться.

Ирина Калитина

Амнезия

В маленьком кафе неподалёку от Венской оперы за чашечкой кофе со штруделем я коротала время до начала спектакля и не сомневалась в том, что «Богеме» надлежит стать самым ярким впечатлением этого вечера.

Массивные двери из толстого стекла, обрамлённого дубом, открылись. Среди ровного гула немецких слов, перемешанных с английскими, послышалась знакомая речь, я подняла глаза. Первой вошла женщина, тонкая, как силуэт, в тёмно-синих обтягивающие джинсах, длинном вязаном жакете того же цвета, голубом шарфе, повязанном вокруг шеи в виде большого жгута. Пучок пепельных волос был собран на затылке, круглые солнцезащитные очки занимали половину лица, на длинном ремне через плечо висела большая тёмная сумка, на ней лежали длинные пальцы в серебряных перстнях эксклюзивной работы.

Её пропускал вперёд, придерживая дверь, мужчина в светло-коричневом, отливающем золотом, бархатном пиджаке, свободных брюках бежевого тона из натуральной дорогой ткани, рубашке с открытым воротом и небрежно наброшенном длинным шарфом.

Свободных столиков не было, пара вопросительно оглядывалась по сторонам, я по-русски пригласила соотечественников подсесть ко мне, они приняли предложение.

Манерой держаться представительно и непринуждённо мужчина казался похожим на состоятельного подвыпившего барина средних лет из романов позапрошлого века.

Женщина сняла очки, «обнажив» усталые глаза в тёмных тенях. достала из сумки и пролистала документы, констатировав огорчённо, что Соглашение они оставили в офисе какой-то компании.

– Вышлют по емайл, – беспечно ответил мужчина.

– Там наши правки, сделанные вручную, и их подпись под каждой.

Он отказался возвращаться за бумагой. Женщина сказала, что съездит одна, всё равно, сегодня машину ему вести нельзя, и ушла.

Так мы остались за столиком вдвоём.

От его крупной головы с вьющимися каштановыми волосами, тронутыми сединой, веяло значительностью, а от детской улыбки и смешинок в светло-карих глазах исходили доверчивость и обаяние.

Как многим людям «навеселе», мужчине хотелось общаться.