«Папа говорит»

Надир Юматов

Папа говорит

Суп едят, чтобы не обидеть того, кто его приготовил. Я так и сказала ей, а еще добавила, что съела бы лучше бутерброд с сырым мясом, чем цедить ее похлебку. И тут она снова вздумала сравнивать меня с этой малявкой, мол смотри, даже она ест и не морщится и будто бы поэтому, взрослее меня. К тому же, грозится не выпустить за двор, если не опустошу глубокую тарелку, болотной жижи.

– Ну мам! Я уже ела сегодня…

– Ты только встала. Жри, давай!

Я так надеялась, что сейчас, как обычно это бывает с утра, прибежит Макс, потарабанит в калитку, крикнет: «Майя, ты дома?» и тогда она меня точно отпустит. Конечно, мне известно, что в таких случаях, другие мамы вынуждены приглашать гостя в дом, усаживать его за стол, кормить, поить, интересоваться здоровьем родителей, в общем – делать все, чтобы ничего дурного о них не подумали. Но, моей же матери, проще отпустить свою дочь непоевшей, чем отдать гостю лишнюю порцию супа. Только дело, как можно подумать, далеко тут не в жадности. Просто ей вечно мерещится, будто бы Макс, незамедлительно побежит, после нашей кухни, просвещать всю деревню: какой же у нас дома царит беспорядок. И ничем ты ей не докажешь, что беспорядок существует только у нее в голове. Папа говорит, у нее перфекционизм и пытаться переубедить таких людей как мама, все равно, что башкой, проломить мраморный пол.

– Все, съела – гордо сообщила я, демонстрируя пустую тарелку. Не смотря на мое очевидное первенство в гонке по поеданию супа, мама незаслуженно похвалила младшую, а на меня бросила укорительный взор: соплячка, видите ли, ест спокойней, без пререканий. Конечно, она ест, подумала я, пока ее недостаточно окрепшие ручки не в силах еще отмахнуться, а кукольный рот покорно раскрывается одним лишь нажатием пластмассовой ложки. Вот подрастет, окрепнет – там и посмотрим.

– Ну, я пошла?

– Ой, шуруй куда хочешь!

Я решила отправиться к Максу. Это мой лучший друг и, пожалуй, единственный, кого в такую слякоть отпускают играть.

– Мне нужны сапоги – пролепетала я, притворно возмущаясь около подоконника, затем смачно цокнула – посмотри какая там грязища! – и чуть не добавив: «ой-ёй-ёй», кивнула на окно.

Надир Юматов

Папа говорит

Суп едят, чтобы не обидеть того, кто его приготовил. Я так и сказала ей, а еще добавила, что съела бы лучше бутерброд с сырым мясом, чем цедить ее похлебку. И тут она снова вздумала сравнивать меня с этой малявкой, мол смотри, даже она ест и не морщится и будто бы поэтому, взрослее меня. К тому же, грозится не выпустить за двор, если не опустошу глубокую тарелку, болотной жижи.

– Ну мам! Я уже ела сегодня…

– Ты только встала. Жри, давай!

Я так надеялась, что сейчас, как обычно это бывает с утра, прибежит Макс, потарабанит в калитку, крикнет: «Майя, ты дома?» и тогда она меня точно отпустит. Конечно, мне известно, что в таких случаях, другие мамы вынуждены приглашать гостя в дом, усаживать его за стол, кормить, поить, интересоваться здоровьем родителей, в общем – делать все, чтобы ничего дурного о них не подумали. Но, моей же матери, проще отпустить свою дочь непоевшей, чем отдать гостю лишнюю порцию супа. Только дело, как можно подумать, далеко тут не в жадности. Просто ей вечно мерещится, будто бы Макс, незамедлительно побежит, после нашей кухни, просвещать всю деревню: какой же у нас дома царит беспорядок. И ничем ты ей не докажешь, что беспорядок существует только у нее в голове. Папа говорит, у нее перфекционизм и пытаться переубедить таких людей как мама, все равно, что башкой, проломить мраморный пол.

– Все, съела – гордо сообщила я, демонстрируя пустую тарелку. Не смотря на мое очевидное первенство в гонке по поеданию супа, мама незаслуженно похвалила младшую, а на меня бросила укорительный взор: соплячка, видите ли, ест спокойней, без пререканий. Конечно, она ест, подумала я, пока ее недостаточно окрепшие ручки не в силах еще отмахнуться, а кукольный рот покорно раскрывается одним лишь нажатием пластмассовой ложки. Вот подрастет, окрепнет – там и посмотрим.

– Ну, я пошла?

– Ой, шуруй куда хочешь!

Я решила отправиться к Максу. Это мой лучший друг и, пожалуй, единственный, кого в такую слякоть отпускают играть.

– Мне нужны сапоги – пролепетала я, притворно возмущаясь около подоконника, затем смачно цокнула – посмотри какая там грязища! – и чуть не добавив: «ой-ёй-ёй», кивнула на окно.