«Эх, люди»

Ника Фэвэриш

Эх, люди

Кисти рук держащих бензопилу побелели и подрагивали от напряжения. По сморщенному от тяжелых раздумий лбу Виталия Платоновича стекали капельки пота. Солнце в зените палило нещадно, и любой бы на его месте мечтал очутиться на каком-нибудь бережку ласкового моря ощутить на своем лице морской бриз, услышать шепот волн и крики чаек. Любой жизнь бы отдал за то, чтобы в эту самую минуту окунуться в пучину бирюзовых вод. Но судьба распорядилась иначе…

– Не могу! Как я это сделаю? Мы же растили его можно сказать с самого младенчества!

– Ну, что ты, Виталий Платонович, мы с тобой люди подневольные. Кого наше мнение волнует? Сказали – сделай значит делай!

Мужчина пытавшийся утешить Виталия Платоновича похлопал того по плечу.

– Это же всё равно что собственного ребеночка распиливать! Отпилить ему ручки, ножки, расчленить тельце!

Виталий Платонович указал на почти засохшее деревце, которое они высаживали с другом 50 лет назад, будучи школьниками.

– Знаю, знаю, но ты хоть умри, но сделай.

– Не могу я и всё тут! Не могу! И кому только оно помешало???!!!

– Да сам знаешь кому! Ей! Только и делает, что жалобы строчит свои дурацкие да в потолок плюёт!

Все-таки Виталий Платонович швырнул ненавистную бензопилу и та, поднимая клубы пыли несколько раз кувыркнулась, скатываясь по потрескавшейся асфальтированной дороге.

– Не смогу я хоть убей! Я лучше эту тварь распилю, чтоб она меньше права качала! Ишь ты помешали ей деревья! Свинья!

– Вить, успокойся ты уже! – женщина, потягивающая прохладное пиво из жестяной банки подошла к Виталию Петровичу, обдав его перегаром просипела: – Далась тебе эта идиотка? Скажешь что дерево в порядке и все. Мне вот надо замазать вон ту щель, где живет жучок и наверняка со своим семейством. Думаешь я стану это делать только из-за того что угодно этой… дуре??? Ха! Скажу что никаких щелей нет! Все в порядке! А эта как всегда будет на посмешище.

Женщина продолжила хрипло гоготать, доставая очередную банку пива.

Ника Фэвэриш

Эх, люди

Кисти рук держащих бензопилу побелели и подрагивали от напряжения. По сморщенному от тяжелых раздумий лбу Виталия Платоновича стекали капельки пота. Солнце в зените палило нещадно, и любой бы на его месте мечтал очутиться на каком-нибудь бережку ласкового моря ощутить на своем лице морской бриз, услышать шепот волн и крики чаек. Любой жизнь бы отдал за то, чтобы в эту самую минуту окунуться в пучину бирюзовых вод. Но судьба распорядилась иначе…

– Не могу! Как я это сделаю? Мы же растили его можно сказать с самого младенчества!

– Ну, что ты, Виталий Платонович, мы с тобой люди подневольные. Кого наше мнение волнует? Сказали – сделай значит делай!

Мужчина пытавшийся утешить Виталия Платоновича похлопал того по плечу.

– Это же всё равно что собственного ребеночка распиливать! Отпилить ему ручки, ножки, расчленить тельце!

Виталий Платонович указал на почти засохшее деревце, которое они высаживали с другом 50 лет назад, будучи школьниками.

– Знаю, знаю, но ты хоть умри, но сделай.

– Не могу я и всё тут! Не могу! И кому только оно помешало???!!!

– Да сам знаешь кому! Ей! Только и делает, что жалобы строчит свои дурацкие да в потолок плюёт!

Все-таки Виталий Платонович швырнул ненавистную бензопилу и та, поднимая клубы пыли несколько раз кувыркнулась, скатываясь по потрескавшейся асфальтированной дороге.

– Не смогу я хоть убей! Я лучше эту тварь распилю, чтоб она меньше права качала! Ишь ты помешали ей деревья! Свинья!

– Вить, успокойся ты уже! – женщина, потягивающая прохладное пиво из жестяной банки подошла к Виталию Петровичу, обдав его перегаром просипела: – Далась тебе эта идиотка? Скажешь что дерево в порядке и все. Мне вот надо замазать вон ту щель, где живет жучок и наверняка со своим семейством. Думаешь я стану это делать только из-за того что угодно этой… дуре??? Ха! Скажу что никаких щелей нет! Все в порядке! А эта как всегда будет на посмешище.

Женщина продолжила хрипло гоготать, доставая очередную банку пива.