«Коллекционер Историй»

Тучи медленно обступали город со всех сторон, создавая над улицами и домами плотную тёмно-серую завесу. Ветер затих, и гробовая тишина окутала здания, тяжёлым душным пологом предгрозовое молчание легло на усталые плечи Нью-Йорка. Люди стремились быстрее добраться до родного жилища, они как суетливые тараканы сновали по улицам, торопливо застёгивая куртки и натягивая капюшоны; единственным их желанием было спрятаться за толстыми стенами тёплых домов.

Город опустел.

Я, неспешно переставляя ноги, брёл по безлюдным дорогам вымершего Нью-Йорка. В левом кармане моего плаща лежали коробок спичек и последняя сигара, которую я бережно хранил до лучших времён. В правом же назойливо позвякивали оторванная пуговица и два цента.

Надвигающаяся гроза совершенно не пугала меня. Было бы правильнее сказать, что я о ней совсем не думал. В моей голове, пустынной, как этот город, вяло барахтались мысли, подобно мухам, попавшим в банку с вареньем. От жизни уже ничего не хотелось. Ну, разве что пару новых шерстяных носков и стакан виски. И, если первое желание невозможно было выполнить, то второе определённо имело право на жизнь.

На углу улицы был скромный маленький бар в истинно английском стиле. Его владелец, и по совместительству бармен, жил некоторое время в Дерби, подрабатывая вышибалой в безызвестном ночном клубе. Денег он на такой работе, конечно же, много не скопил, а, если быть точным, то всех сбережений хватило только на билет до Нью-Йорка. И жить бы ему на улице, роясь в мусорных баках, если бы не гибель всеми забытого двоюродного дедушки, добросовестно оставившего треть наследства внуку, которого он видел лишь два раза в жизни. Денег вполне хватило на открытие бара, замершего вне времени, где-то посреди грязных переулков бурлящего энергией города. Заведение следовало принципу «бедное для бедных», имело кривую выцветшую вывеску и скромный набор клиентов.

Я уверенно толкнул тяжелую дверь, мягко звякнувшую колокольчиком, и бодро шагнул в слабоосвещенный зал. В ноздри настойчивой бабочкой бросился особый аромат табака и крепкого спиртного, чуть погодя к нему прибавился прекрасный запах жареного мяса. Дверь сзади с оглушительным хлопком закрылась, однако никто из присутствующих не обратил на меня особого внимания. Игнорируя недовольное бурчание пустого желудка, я двинулся сразу к барной стойке, по которой вяло елозил тряпкой двухметровый хозяин заведения.

Тучи медленно обступали город со всех сторон, создавая над улицами и домами плотную тёмно-серую завесу. Ветер затих, и гробовая тишина окутала здания, тяжёлым душным пологом предгрозовое молчание легло на усталые плечи Нью-Йорка. Люди стремились быстрее добраться до родного жилища, они как суетливые тараканы сновали по улицам, торопливо застёгивая куртки и натягивая капюшоны; единственным их желанием было спрятаться за толстыми стенами тёплых домов.

Город опустел.

Я, неспешно переставляя ноги, брёл по безлюдным дорогам вымершего Нью-Йорка. В левом кармане моего плаща лежали коробок спичек и последняя сигара, которую я бережно хранил до лучших времён. В правом же назойливо позвякивали оторванная пуговица и два цента.

Надвигающаяся гроза совершенно не пугала меня. Было бы правильнее сказать, что я о ней совсем не думал. В моей голове, пустынной, как этот город, вяло барахтались мысли, подобно мухам, попавшим в банку с вареньем. От жизни уже ничего не хотелось. Ну, разве что пару новых шерстяных носков и стакан виски. И, если первое желание невозможно было выполнить, то второе определённо имело право на жизнь.

На углу улицы был скромный маленький бар в истинно английском стиле. Его владелец, и по совместительству бармен, жил некоторое время в Дерби, подрабатывая вышибалой в безызвестном ночном клубе. Денег он на такой работе, конечно же, много не скопил, а, если быть точным, то всех сбережений хватило только на билет до Нью-Йорка. И жить бы ему на улице, роясь в мусорных баках, если бы не гибель всеми забытого двоюродного дедушки, добросовестно оставившего треть наследства внуку, которого он видел лишь два раза в жизни. Денег вполне хватило на открытие бара, замершего вне времени, где-то посреди грязных переулков бурлящего энергией города. Заведение следовало принципу «бедное для бедных», имело кривую выцветшую вывеску и скромный набор клиентов.

Я уверенно толкнул тяжелую дверь, мягко звякнувшую колокольчиком, и бодро шагнул в слабоосвещенный зал. В ноздри настойчивой бабочкой бросился особый аромат табака и крепкого спиртного, чуть погодя к нему прибавился прекрасный запах жареного мяса. Дверь сзади с оглушительным хлопком закрылась, однако никто из присутствующих не обратил на меня особого внимания. Игнорируя недовольное бурчание пустого желудка, я двинулся сразу к барной стойке, по которой вяло елозил тряпкой двухметровый хозяин заведения.