«Туманный… цикл!»

Н. Черняков

Туманный… цикл!

Пустота. Всепоглощающая белизна полностью окутывала растерянного человека, являя собой единственную доступную ему реальность. Туман? Промелькнувший вопрос казался знакомым, но он ускользнул, прежде чем человек смог за него зацепиться. Пустота поработила его внимание. Ведомые невидимым бризом, клубы вырисовывали причудливые, наслаивающиеся на воздушное полотно узоры. Расступаясь, необыкновенные рисунки создавали иллюзию открытия. Словно, заглянув за них, можно понять тайну его заточения. Занавес разъедется, и на магической сцене окажутся ответы на все волнующие его вопросы, но, сколько бы он ни выискивал, за белоснежным покровом скрывалась лишь череда новых.

Человеку захотелось осмотреться, и он шагнул вперед. Движения не было. Я не ощущаю собственного тела! Шокированный искатель воскликнул в ужасе и сразу умолк. Звук так же отсутствовал. В этот миг человек, наконец, осознал, что не слышит не только своего голоса, а вообще ничего. Абсолютный вакуум. Страх пронзил душу и вырвался истошным воплем. Искатель старался уловить любой намек на шум. Бескомпромиссная тишина. Даже ложный звон не доносился из глубин сознания. Я… оглох? В панике, он попытался осмотреть себя, ощупать, поморгать, открыть рот, покрутиться. Ничего. Пустота оставалась неизменной. Человек никак не мог повлиять на внешнюю реальность. Обволакивающая его белизна слилась в неразличимое пятно и затмила туман. Я… ослеп?

Стоило этой мысли возникнуть, как мир исчез. Будто невидимая рука дернула за рубильник и отключила свет. Тьма поглотила человека. Всеобъемлющий страх окреп. Закованный в темницу, узник бился в истерике, пытался дергаться и орать, жалобно молил о помощи и убивался вновь – ничего не помогало. Пленник не представлял, сколько прошло подобных циклов, прежде чем он, наконец, оставил эти тщетные попытки.

Если бы у него было горло, оно бы уже охрипло. Если бы у него было тело, оно бы уже устало. Тьма полностью уничтожила бы его, если бы он был, но его не было. Прошлое не могло быть забыто, а будущее утеряно. Ведь его не существовало.

Н. Черняков

Туманный… цикл!

Пустота. Всепоглощающая белизна полностью окутывала растерянного человека, являя собой единственную доступную ему реальность. Туман? Промелькнувший вопрос казался знакомым, но он ускользнул, прежде чем человек смог за него зацепиться. Пустота поработила его внимание. Ведомые невидимым бризом, клубы вырисовывали причудливые, наслаивающиеся на воздушное полотно узоры. Расступаясь, необыкновенные рисунки создавали иллюзию открытия. Словно, заглянув за них, можно понять тайну его заточения. Занавес разъедется, и на магической сцене окажутся ответы на все волнующие его вопросы, но, сколько бы он ни выискивал, за белоснежным покровом скрывалась лишь череда новых.

Человеку захотелось осмотреться, и он шагнул вперед. Движения не было. Я не ощущаю собственного тела! Шокированный искатель воскликнул в ужасе и сразу умолк. Звук так же отсутствовал. В этот миг человек, наконец, осознал, что не слышит не только своего голоса, а вообще ничего. Абсолютный вакуум. Страх пронзил душу и вырвался истошным воплем. Искатель старался уловить любой намек на шум. Бескомпромиссная тишина. Даже ложный звон не доносился из глубин сознания. Я… оглох? В панике, он попытался осмотреть себя, ощупать, поморгать, открыть рот, покрутиться. Ничего. Пустота оставалась неизменной. Человек никак не мог повлиять на внешнюю реальность. Обволакивающая его белизна слилась в неразличимое пятно и затмила туман. Я… ослеп?

Стоило этой мысли возникнуть, как мир исчез. Будто невидимая рука дернула за рубильник и отключила свет. Тьма поглотила человека. Всеобъемлющий страх окреп. Закованный в темницу, узник бился в истерике, пытался дергаться и орать, жалобно молил о помощи и убивался вновь – ничего не помогало. Пленник не представлял, сколько прошло подобных циклов, прежде чем он, наконец, оставил эти тщетные попытки.

Если бы у него было горло, оно бы уже охрипло. Если бы у него было тело, оно бы уже устало. Тьма полностью уничтожила бы его, если бы он был, но его не было. Прошлое не могло быть забыто, а будущее утеряно. Ведь его не существовало.