«Балерина из трамвая»

Маша Скворцова

Балерина из трамвая

Как-то раз я возвращалась с работы в трамвае. Трамвай ехал через Троицкую в сторону Соборной площади.Он был почти пуст, кондуктор и два пассажира: я и пьяная женщина в конце вагона напротив дверей. Пьяная женщина обратилась к нам и сказала:"А знаете, я когда-то была балериной. Танцевала на сцене в Театре оперы и балета". Наступила тишина, нам с кондуктором было нечего сказать, мы встретились с человеческой трагедией.

Галина, так звали женщину, так звали женщину в трамвае, в молодости была ведущей танцовщицей в театре. Изящная красавица с самолюбивым характером, она стремилась ко всему, что давало ей возможность подняться еще выше, еще ближе к своей мечте. Её упорство заставляло с раннего детства десятилетиями оттачивать свое мастерство. Она не была лишена сентиментальности, но при этом не привыкла отслеживать свои эмоции и анализировать переживания. Будучи волевым человеком, она была чужда рефлексии. Возможно, именно поэтому несправедливость больно задела её.

Её жизнь можно назвать чередой взлетов и падений. Правда, взлеты были закономерными, заслуженными трудом и талантом, а падения, возможно, от превратностей судьбы, от слишком сильного желания во всем получать максимум от жизни, от перфекционизма и ранимого характера. Самое тяжелое из этих падений, как хорошо, что сейчас она наконец-то могла думать об этом с иронией, было десять лет назад, в середине осени.

Маша Скворцова

Балерина из трамвая

Как-то раз я возвращалась с работы в трамвае. Трамвай ехал через Троицкую в сторону Соборной площади.Он был почти пуст, кондуктор и два пассажира: я и пьяная женщина в конце вагона напротив дверей. Пьяная женщина обратилась к нам и сказала:"А знаете, я когда-то была балериной. Танцевала на сцене в Театре оперы и балета". Наступила тишина, нам с кондуктором было нечего сказать, мы встретились с человеческой трагедией.

Галина, так звали женщину, так звали женщину в трамвае, в молодости была ведущей танцовщицей в театре. Изящная красавица с самолюбивым характером, она стремилась ко всему, что давало ей возможность подняться еще выше, еще ближе к своей мечте. Её упорство заставляло с раннего детства десятилетиями оттачивать свое мастерство. Она не была лишена сентиментальности, но при этом не привыкла отслеживать свои эмоции и анализировать переживания. Будучи волевым человеком, она была чужда рефлексии. Возможно, именно поэтому несправедливость больно задела её.

Её жизнь можно назвать чередой взлетов и падений. Правда, взлеты были закономерными, заслуженными трудом и талантом, а падения, возможно, от превратностей судьбы, от слишком сильного желания во всем получать максимум от жизни, от перфекционизма и ранимого характера. Самое тяжелое из этих падений, как хорошо, что сейчас она наконец-то могла думать об этом с иронией, было десять лет назад, в середине осени.