«Короткие рассказы. Часть 1»

Сергей Ронин

Короткие рассказы. Часть 1

Никакой романтики!

Хорошо проснуться летом на даче! Проснуться не от городской симфонии автомобильных гудков и криков детворы с площадки, а от свежего сквозняка в окно, ласкового утреннего солнца. Лежишь в кровати и вставать не хочется. Комнатка маленькая, кругом тряпье, барахло. От подушек медом пахнет – это дед мой пчеловод ими ульи утепляет. За окном куры кудахчут, где-то вдалеке корова мычит.

Полежу еще недолго. Если ухом к стене прислониться – будто скребется чего-то. Мышь, наверное, да и пускай, не жалко. Гляжу удочка в углу пылится. Встаю, подхожу к ней, осматриваю. Всё на месте: леска, крючок, поплавок. Паутину только стряхнуть и хоть сейчас на рыбалку.

Надеваю старенькие, не раз латаные резиновые сапоги и во двор выхожу: червя копать. Набрал с десятка два в консервную банку; прихватил ведро побольше, и в путь.

Дом мой на пригорке стоит. Сверху всю округу видно. Внизу необъятное поле с пшеницей; дальше река, а за ней лес.

Спускаюсь и напрямик через поле к реке выхожу. В траве под ногами кузнечики прыгают, над головой стрекозы жужжат. На том берегу обрывы песчаные. Приглядишься: в них дырочками все усеяно, а оттуда птички крохотные вылетают. Течение в реке сильное, но ничего, клевать лучше будет.

Навстречу рыбак идет. Сразу видно – знаток. Обут в новенькие болотные сапоги; в одной руке спиннинг с катушкой дорогущей; в другой ведро с уловом через край. Почтительно киваю рыбаку, и он мне в ответ. Ну, думаю, тоже наловлю. Чем я хуже?

Вода в реке чистая прозрачная, а рыбы не видать. Наверно притаилась: вон в той заводинке, в тине. Вроде бы плещется там чего-то. Туда иду.

Приминаю траву, червя на крючок, забрасываю. Слежу…

Битый час скучаю, не клюет. Приманка наверно паршивенькая. Привередливая рыба пошла: на червя не берет, зараза. Надо бы стоянку поменять, да только куда идти?

А вот и ребята местные: один коротышка конопатый, другой длинный и тощий как стручок гороховый. Сейчас спрошу у них: где местечко получше.

– Привет, молодежь! – махаю им, – где тут у вас клюет хорошо?

Не отвечают, хохочут.

– Чего смеетесь то?

– Нету тут рыбы, давно уже, – наконец отвечает конопатый.

– Куда ж подевалась?

– Переловили всю, – отвечает стручок.

– Сочиняй больше, – ухмыляюсь, вспоминая рыбака, – всю…

– Раньше много было. А как мужики электроудочками ловить начали, то и пропала скоро, – говорит конопатый.

– Запрещено же? – удивляюсь.

– А кому какое дело? – улыбается стручок.

– Чего ж совсем нету? – с тоской спрашиваю, – река то большая. Ахава вашего видал, наловил еле тащил.

– Рыбу в магазине теперь ищите, – рассмеялся конопатый, – мороженую.

– Так он небось с пруда поселкового, – подметил стручок, – путевку там купите и ловите на здоровье, если умеете, – лукаво прищурился он.

– Ну… это за деньги, – отмахиваюсь, – никакой романтики!

– Тогда вниз по течению топайте, до соседней деревни. Километров шесть пилить, – ехидно предлагает конопатый, – там, говорят, еще чего-то плавает.

Ребята опять в смех и уходят довольные.

Нет уж, думаю, пропал настрой. Пойду лучше обратно. Сяду на лавочку в саду, на сирень полюбуюсь, птиц послушаю…

Сон в руку

Алексей Алексеевич Коромыслов уже лет как двадцать работал сторожем в музее военной истории. Охранял экспонаты, напоминающие о тех днях, когда люди, забыв о человечности, истребляли друг друга как дикие звери. Военная форма, ордена, оружие, письма солдат, погибших на полях сражений – все это бережно хранилось на полках музея. Коромыслов работал на совесть – летом его отправили в долгожданный отпуск. Жену с детьми дома оставил, а сам на дачу укатил.

Кругом поля, леса, речушка неподалеку от деревни. Решил Коромыслов искупаться после обеда. Расстелил одеяльце на берегу, окунулся, разлегся; лицо панамкой прикрыл, чтоб не напекло.

Лежит загорает. Рядом смятая рубашка валяется, а из-под нее пробка от коньячной бутылки выглядывает. Возле нее блюдце с нарезанным лимоном, на дольке оса сидит. Людей никого. Тишина. Ветерок пятки щекочет, на душе прекрасно.

Разморило Коромыслова с коньяка, задремал.

Снится ему сон: бравая кавалерия неприятеля атакует, а сам он впереди всех с шашкой наголо несется. Рубит врага налево и направо, только головы летят. Тут пальба начинается и сражает его шальная пуля.

Вдруг просыпается, а вокруг шум, смех, матерщина отборная. Приподнимается и глазам не верит. Солдаты повсюду в французской униформе – Наполеоновских времен. Среди солдат и сам легендарный император важно прохаживается. Со стороны леса еще отряды подступают и пушки катят.

«Допился до чертей!» – подумал Коромыслов и перекрестился.

С другого берега солдаты реку в брод переходят.

«Наши!» – обрадовался Коромыслов, вглядевшись в их мундиры, а когда увидел Кутузова с повязкой на глазу то совсем успокоился.

Притих Коромыслов и задумчиво наблюдает.

Встретились две армии – не как на поле брани, а как друзья закадычные и уже не различишь, где русский, где француз: разделись солдаты и в речке купаются. Обнялись тогда и Наполеон с Кутузовым, а затем за мир выпили.

Долго Коромыслов соображал, а потом вспомнил что деревня его неподалеку от поля Бородинского стоит; а ребята эти никак с реконструкции, тоже искупаться пришли.

Жили в нашем дачном поселке два приятеля. Отставной полковник Валентин Михайлович Степанцев и бывший летчик Николай Петрович Дядькин.

Степанцев, бывало, выкатит пузо на крыльцо, оглядится украдкой; затем достанет из нагрудного кармашка расческу и давай волосы на залысине поправлять. В тоже время на крыльце одного их соседних домов стоял Дядькин и проводил точно такой же ритуал.

Все дело в том, что приятели были большими любителями поболтать за бутылочкой другой и между делом поиграть в шашки. Их жены, зная, чем кончаются подобные застолья, оставаться наедине им запрещали. Тогда хитрые приятели выдумали свою «семафорную азбуку». Красная расческа – жена дома – приходить нельзя. Белая – путь свободен.

Степанцев современной техники, навроде мобильных телефонов, сторонился, а для таких ответственных дел и вовсе всерьез не воспринимал; а Дядькин мобильника не имел оттого, что пальцы у него были толстые как сардельки.

Степанцев просигналил красным, Дядькин ответил белым. Степанцев осторожно прошелся огородами, и скоро добрался до дома приятеля. Стол уже был накрыт. На нем по-военному опрятно, как войско на параде, лежали доска с шашками, бутылка водки на бруньках, два стакана и бутербродики с колбасой.

Выпили. Разговорились.

– Ну, Николай Петрович, все-таки жена у тебя… Кому хошь даст прикурить!

– И не говори, – грустно ответил Дядькин, – в баню соберешься, сначала обыщет с ног до головы, только потом отпускает. А бывает и веник обнюхает для надежности.

– Суровая, – кивнул Степанцев и разлил по стаканам остатки бутылки.

– Никуда от нее не спрячешься, – продолжил сетовать Дядькин, – сейчас хоть в город поехала. Другой раз сижу на кухне чай пью, а она из-за двери за мной подглядывает, будто я без этого дела и дня не проживу, – проворчал он и щелкнул по горлышку бутылки.

– Ну дела! Ты еще скажи, что она в том шкафу сидит, за нами подглядывает! – махнул Степанцев на большущий платяной шкаф у стены.

– А то и сидит!

– Болтай! – рассмеялся Степанцев и с маху осушил стакан.

– Точно говорю, сидит, – шутливо заговорил уже порядочно захмелевший Дядькин, затем схватил стакан и поднялся со стула, – давай-ка проверим, – сказал он и игриво подмигнул.

Степанцев расхохотался от души и за живот схватился.

Подошел Дядькин к шкафу, открывает, а там и впрямь его жена на табуретке сидит и посапывает.

– Ну дела! – изумился Степанцев и еще хлеще в смех.

Дядькин вмиг помрачнел, аккуратно закрыл шкаф и бесшумно попятился назад. Дверцы шкафа вновь распахнулись и первым что увидел Дядькин это сердитый взгляд жены, прикованный к стакану в его руке.

– Не померещилось, – тихо пролепетал Дядькин, заискивающе улыбнулся жене и спрятал руку со стаканом за спину.

Он и не догадывался что жена давно разгадала тайную азбуку и искала удобный случай его обличить. Сказала, что в город поедет, а сама в шкафу в засаду села; да только сил не рассчитала и уснула пока через щелочку следила.

После того случая приятели все-таки перешли на мобильники.

В студенческие годы каникулы я проводил на даче с друзьями. Ночами мы большой компанией сидели у костра, где-нибудь поближе к лесу и с шумом выпивали. Если денег на выпивку не было, то мирно болтали или играли в карты.

В одну из таких безденежных ночей, пока приятели грелись у костра, я лежал на травке и задумчиво глядел на звезды. Вдруг заметил, как одна звездочка упала и поспешил загадать желание. Хотелось в тот момент только одного: хоть немного разбавить нахлынувшую скуку.

Не прошло и минуты как за деревьями послышался шелест.

«Все-таки есть там на небе кто за нами приглядывает…» – подумал я, заметив, как из темноты показался приземистый плечистый силуэт с бутылкой в руке. Это был наш приятель Сашка.

– Ребятушки мои, дело есть! – весело начал он, подходя к костру, – пару человек нужно, один не справлюсь. Вставай, сбегаем по-быстрому! – приказал он и пнул приятеля, безмятежно лежащего на травке.

– Не нарушай тишину, – недовольно отозвался тот.