«Многозначительные звезды»

Николай Липкин

Многозначительные звезды

Из пяти ламп, составляющих люстру, светила только одна тусклым, с желтоватым оттенком светом, оставляя блеклые тени от предметов интерьера. Обстановка в комнате бедная, почти спартанская. Желтый, потертый линолеум с неаккуратным, идущим через всю комнату швом, был грязным, особенно рядом с одним из кресел, весь в крошках, липких фиолетовых пятнах. Кресел два: одно стояло около стены, напротив шкафа, другое, нацеленное на телевизор, находилось посредине комнаты. Кресла старые, с продавленными сиденьями. Стенной шкаф маловат – три секции, из которых он состоял, прикрывали лишь часть стены, обои сверху отклеились на стыках, свисали лоскутами. В центральной секции за стеклом расставлена глиняная посуда: кувшин, сахарница и несколько кофейных чашек с блюдцами. Посуды мало, на всю полку ее явно не хватало. На нижней полке внавалку разбросаны диски с фильмами.

Полки крайних секций заставлены книгами. Книги разнообразны: наряду с детективами Фридриха Незнанского и Александры Марининой попадались черные с золотым тиснением обложки книг серии «Лауреаты Нобелевской премии»: Андре Жид, Синклер Льюис, Анатоль Франс, исландский писатель Халлдоур Лакснесс. В отличие от плотно закрытых полок с посудой в этой секции стекла раздвинуты – заметно, что книги читаемы. На противоположной стене одиноким пятном висел большой календарь за 2010 год с фотографией молодого Эмира Кустурицы. Из техники в комнате находился старенький телевизор «Горизонт» и DVD-проигрыватель.

Вдоль стены, противоположной окну, находилась кровать с не застеленной постелью. На ней в углу сидел мужчина. Он был уже немолод, наверное, чуть за сорок. Русые, с редкой проседью волосы коротко острижены, лицо худощавое с выступающими скулами. Черты лица тонкие, его можно было даже назвать красивым, если бы не глаза – глубоко посаженные, впрочем, и это не портило общее впечатление, портил взгляд: потухший и бессмысленный, какой бывает только у чрезвычайно уставших морально и физически людей. На кровати мужчина сидел, опершись спиной о стенку, ноги сложив по-турецки. Взгляд застывший, направленный в пустоту комнаты.

– Опять не засну, – зло пробормотал он, вставая с кровати. В фигуре, почти болезненно худой, отчего он казался выше, чем есть на самом деле, с сутулыми, узкими плечами, читалась такая же безнадежная усталость, что и во взгляде.

Николай Липкин

Многозначительные звезды

Из пяти ламп, составляющих люстру, светила только одна тусклым, с желтоватым оттенком светом, оставляя блеклые тени от предметов интерьера. Обстановка в комнате бедная, почти спартанская. Желтый, потертый линолеум с неаккуратным, идущим через всю комнату швом, был грязным, особенно рядом с одним из кресел, весь в крошках, липких фиолетовых пятнах. Кресел два: одно стояло около стены, напротив шкафа, другое, нацеленное на телевизор, находилось посредине комнаты. Кресла старые, с продавленными сиденьями. Стенной шкаф маловат – три секции, из которых он состоял, прикрывали лишь часть стены, обои сверху отклеились на стыках, свисали лоскутами. В центральной секции за стеклом расставлена глиняная посуда: кувшин, сахарница и несколько кофейных чашек с блюдцами. Посуды мало, на всю полку ее явно не хватало. На нижней полке внавалку разбросаны диски с фильмами.

Полки крайних секций заставлены книгами. Книги разнообразны: наряду с детективами Фридриха Незнанского и Александры Марининой попадались черные с золотым тиснением обложки книг серии «Лауреаты Нобелевской премии»: Андре Жид, Синклер Льюис, Анатоль Франс, исландский писатель Халлдоур Лакснесс. В отличие от плотно закрытых полок с посудой в этой секции стекла раздвинуты – заметно, что книги читаемы. На противоположной стене одиноким пятном висел большой календарь за 2010 год с фотографией молодого Эмира Кустурицы. Из техники в комнате находился старенький телевизор «Горизонт» и DVD-проигрыватель.

Вдоль стены, противоположной окну, находилась кровать с не застеленной постелью. На ней в углу сидел мужчина. Он был уже немолод, наверное, чуть за сорок. Русые, с редкой проседью волосы коротко острижены, лицо худощавое с выступающими скулами. Черты лица тонкие, его можно было даже назвать красивым, если бы не глаза – глубоко посаженные, впрочем, и это не портило общее впечатление, портил взгляд: потухший и бессмысленный, какой бывает только у чрезвычайно уставших морально и физически людей. На кровати мужчина сидел, опершись спиной о стенку, ноги сложив по-турецки. Взгляд застывший, направленный в пустоту комнаты.

– Опять не засну, – зло пробормотал он, вставая с кровати. В фигуре, почти болезненно худой, отчего он казался выше, чем есть на самом деле, с сутулыми, узкими плечами, читалась такая же безнадежная усталость, что и во взгляде.