«Вне цикла»

Женя Кобальт

Вне цикла

В последнее время я часто зацикливаюсь. Цикличность настигает в буднях, господствует в голове и формирует мысли. Она скребётся в сознании, потому – я предаюсь одним и тем же размышлениям, и она же просачивается в подсознание, рождая новые привычки. Куда бы ни прыгнул мой взгляд – всюду эта цикличность, всюду рутина.

Я завожу моторчик нервных окончаний и открываю глаза – запускается механизм человеческого тела. Рассеивается тьма, расплывающаяся пятнами и разноцветной рябью, и сменяется очертаниями залитой фонарным светом комнаты. Веки тяжелеют, конечности наливаются свинцом, ржавые суставы ноют. Чувствую себя роботом, внезапно отключившимся от зарядного устройства в третьем часу ночи. На моём плече лежат её волосы, и я слышу аромат ванильного шампуня. Она беспрекословно приняла команду «спать», укутавшись в хрустящее пышное одеяло. А мне приятно на неё смотреть. Я разглядываю растёкшееся по её щекам оранжевое свечение с улицы, наблюдаю за дремлющими густыми ресницами и изредка подрагивающим запястьем. Мне скучно на неё смотреть. Её жизнь так же циклична и рутинна, как и моя. Она засыпает, просыпается, потребляет, думает, дремлет, обижается, возбуждается и устаёт по расписанию. Разве что сердце патологически бойкое. Но в ней, как и во мне, циркулирует кровь, распространяется кислород, делятся клетки, преобразуется энергия – сплошные циклы. И циклы, к счастью или сожалению, непрерывные до самой смерти. Разве что сейчас один из её циклов прерван – она беременна.

Мой взгляд перебрался на потолок, мельтешащий из-за темноты и несовершенства человеческого зрения. На меня снизошла томительная безысходность. На кровати лежат два устройства, я и она – две кожаные оболочки из кусков плоти и трубок-сосудов. Цикличность, заложенная в нас природой, ощущается не только в будничном копошении, но и во всём нашем функционировании. Мне захотелось разорвать цепочку, пускай тонкое и малозначительное её звено, и неожиданно для себя взбодриться чашкой кофе.

Женя Кобальт

Вне цикла

В последнее время я часто зацикливаюсь. Цикличность настигает в буднях, господствует в голове и формирует мысли. Она скребётся в сознании, потому – я предаюсь одним и тем же размышлениям, и она же просачивается в подсознание, рождая новые привычки. Куда бы ни прыгнул мой взгляд – всюду эта цикличность, всюду рутина.

Я завожу моторчик нервных окончаний и открываю глаза – запускается механизм человеческого тела. Рассеивается тьма, расплывающаяся пятнами и разноцветной рябью, и сменяется очертаниями залитой фонарным светом комнаты. Веки тяжелеют, конечности наливаются свинцом, ржавые суставы ноют. Чувствую себя роботом, внезапно отключившимся от зарядного устройства в третьем часу ночи. На моём плече лежат её волосы, и я слышу аромат ванильного шампуня. Она беспрекословно приняла команду «спать», укутавшись в хрустящее пышное одеяло. А мне приятно на неё смотреть. Я разглядываю растёкшееся по её щекам оранжевое свечение с улицы, наблюдаю за дремлющими густыми ресницами и изредка подрагивающим запястьем. Мне скучно на неё смотреть. Её жизнь так же циклична и рутинна, как и моя. Она засыпает, просыпается, потребляет, думает, дремлет, обижается, возбуждается и устаёт по расписанию. Разве что сердце патологически бойкое. Но в ней, как и во мне, циркулирует кровь, распространяется кислород, делятся клетки, преобразуется энергия – сплошные циклы. И циклы, к счастью или сожалению, непрерывные до самой смерти. Разве что сейчас один из её циклов прерван – она беременна.

Мой взгляд перебрался на потолок, мельтешащий из-за темноты и несовершенства человеческого зрения. На меня снизошла томительная безысходность. На кровати лежат два устройства, я и она – две кожаные оболочки из кусков плоти и трубок-сосудов. Цикличность, заложенная в нас природой, ощущается не только в будничном копошении, но и во всём нашем функционировании. Мне захотелось разорвать цепочку, пускай тонкое и малозначительное её звено, и неожиданно для себя взбодриться чашкой кофе.