«Двадцать веселых рассказов и один грустный »

Мауро Корона

Двадцать весёлых рассказов и один грустный

В память о моем друге Сильвио Филиппине, который жил печалью в радости

Перевёл J. Андрей Манухин

Предупреждение

Эта книга – плод фантазии её автора. Любые совпадения с реальными фактами или людьми совершенно случайны.

Необходимое пояснение

Устав читать и, тем более, писать печальные истории, я пообещал себе сочинить несколько весёлых рассказов – штук эдак двадцать. И вдобавок один грустный – чтобы, не дай Бог, не растерять навыки. Число «двадцать» было выбрано ради поэтичности, гармоничности и лёгкости произношения, не более. Могло быть и тридцать, сорок или пятьдесят – звучало бы так же хорошо, но тогда пришлось бы их все написать, а для меня это многовато. «Двадцать весёлых рассказов», напротив, показалось мне и достаточным количеством, и идеально подходящим названием, в то время как, скажем, «Двадцать три весёлых рассказа» резало бы слух. Можно сказать, внял голосу разума, который столь ценил Фернандо Пессоа. Взять хотя бы «Сто лет одиночества»: это круглое число, сотня, придаёт названию значительности, хотя в тексте лет гораздо меньше. И напротив, «Восемьдесят два года одиночества» – название совершенно немыслимое: сразу начинаешь спотыкаться. Так что Гарсия Маркес, бесспорный мастер ритма, просто раз-два – и добил годы до сотни.

Эти двадцать весёлых историй поведали мне в самых разных местах, от деревенских площадей до остерий, их непосредственные очевидцы. Я лишь чуточку обработал реальные анекдоты (а заодно придумал персонажам, за исключением Ичо, новые имена). Писал и радовался. Мне вообще нравится писать книжки: расскажешь историю – и вроде как жив. Писательство – настоящий спасательный круг, даже если пишешь только для себя. Боязнью чистого листа, от которой многих авторов бросает в дрожь, я никогда не страдал: раз уж сел и взялся за перо, весь сюжет, от начала до конца, уже в голове, в противном случае займусь чем-то другим. Кошмаров мне и без девственно чистых страниц хватает.