«Вакуумная тишина»

Сандра Красникова

Вакуумная тишина

Рабы не своих королей

Тяжелый желтый воздух чуть слепит глаза, тухлостью будней проникает в ноздри, клешнями воспоминаний треплет спутанные волосы. Река, протекающая под главным связующим мостом города, под воздействием городской смуты тоже отливает желтым цветом. Грязно. Сыро. Трудно дышать, но люди по какой-то даже им не известной причине продолжают вдыхать изгаженный воздух. Пускай они набирают в легкие пыль, пока могут; пыль все равно не заменит кислорода.

Мост через реку – самое гнилое место города, так как отходы, скопившиеся по всему миру и давно заполонившие мировой океан, сделали нахождение вблизи естественных водоемов невозможным. Если города или улицы разделены реками, то люди могут только перебегать с берега на берег как можно быстрее, иначе токсичные отходы, поднимаемые ветром с глади воды, начнут циркулировать внутри тела и вызовут необратимые, губительные последствия.

На одном из таких мостов сейчас стоит мужчина, по внешнему виду которого невозможно определить возраст. Рано постаревшее, сухое, морщинистое лицо выражает только неопределенную боль, и не понятно: физический ли дискомфорт, душевную ли муку испытывает человек. Тусклые, давно потерявшие детскую наивность глаза без блеска смотрят вдаль. Стягивая как можно туже некогда белый, но уже пожелтевший от сырости и времени халат, мужчина, задыхаясь, смотрит на мутную воду. Еще пару лет назад люди спрыгивали вниз, чтобы покончить с собой, но теперь находиться над испарениями вполне достаточно, чтобы лишиться жизни.

– Что ты наделал, Ясон Григорьевич? – сам себя спрашивает мужчина, и гримаса отчаяния тут же искажает его лицо.

Ветер усиливается, и облако с мелкой ряби воды поднимается вверх, растворяясь в грязно-желтом мире. С каждым вдохом окружающее пространство тускнеет; краски, и без того безжизненные, приобретают мертвенно-трупный оттенок.

– Молодой человек! – раздается в тишине безлюдной мостовой оглушительный пушечный залп мужского баса. – Здесь опасно находиться!

Сандра Красникова

Вакуумная тишина

Рабы не своих королей

Тяжелый желтый воздух чуть слепит глаза, тухлостью будней проникает в ноздри, клешнями воспоминаний треплет спутанные волосы. Река, протекающая под главным связующим мостом города, под воздействием городской смуты тоже отливает желтым цветом. Грязно. Сыро. Трудно дышать, но люди по какой-то даже им не известной причине продолжают вдыхать изгаженный воздух. Пускай они набирают в легкие пыль, пока могут; пыль все равно не заменит кислорода.

Мост через реку – самое гнилое место города, так как отходы, скопившиеся по всему миру и давно заполонившие мировой океан, сделали нахождение вблизи естественных водоемов невозможным. Если города или улицы разделены реками, то люди могут только перебегать с берега на берег как можно быстрее, иначе токсичные отходы, поднимаемые ветром с глади воды, начнут циркулировать внутри тела и вызовут необратимые, губительные последствия.

На одном из таких мостов сейчас стоит мужчина, по внешнему виду которого невозможно определить возраст. Рано постаревшее, сухое, морщинистое лицо выражает только неопределенную боль, и не понятно: физический ли дискомфорт, душевную ли муку испытывает человек. Тусклые, давно потерявшие детскую наивность глаза без блеска смотрят вдаль. Стягивая как можно туже некогда белый, но уже пожелтевший от сырости и времени халат, мужчина, задыхаясь, смотрит на мутную воду. Еще пару лет назад люди спрыгивали вниз, чтобы покончить с собой, но теперь находиться над испарениями вполне достаточно, чтобы лишиться жизни.

– Что ты наделал, Ясон Григорьевич? – сам себя спрашивает мужчина, и гримаса отчаяния тут же искажает его лицо.

Ветер усиливается, и облако с мелкой ряби воды поднимается вверх, растворяясь в грязно-желтом мире. С каждым вдохом окружающее пространство тускнеет; краски, и без того безжизненные, приобретают мертвенно-трупный оттенок.

– Молодой человек! – раздается в тишине безлюдной мостовой оглушительный пушечный залп мужского баса. – Здесь опасно находиться!