«Монохроматический свет»

Буквально месяц назад в мирную страну Дользандрию пришла чума, именуемая ныне «Цепью» за свой интересный принцип умерщвления больного. После заражения этой дрянью из запястья больного, прямо из кожи, прорезаются звенья из неизвестного науке метала. Когда подобные звенья полностью оплетают запястье зараженного, человек погибает в результате до сих пор неустановленных причин.

Не имея достаточно развитой науки, но имея фантастически развитые вооруженные силы, дользандрийское правительство немедленно оцепило и закрыло город Старгром, открывая огонь на поражение по всем пытающимся его покинуть. Трудно сказать, почему именно этот доселе никого не интересующий город стал «козлом отпущения», но именно граждан этого населенного пункта признали наиболее ненужными Дользандрии. Спустя неделю все зараженные «Цепью» были ввезены в Старгром со всей территории страны. Таким образом, распространение болезни удалось полностью прекратить.

В очередной раз открылась дверь бара. На пороге появилась персона, в глазах которой совершенно не читалось каких-либо угрызений совести за свою привычку опаздывать.

– Наша. – Карзах поднял руку, слегка махая в сторону входа.

Персона медленно оглядела помещение, в упор не видя махающего ей мужчины. Лишь когда рука начала гневно размахиваться из стороны в сторону, остужая красное от злости лицо, ожидаемый человек обратил на нее внимание и сухо двинулся к столику.

Персоной оказалась миловидная 20-летняя девушка. Ее длинные светлые волосы красиво сочетались с бледной и ровной кожей. Худоватое лицо, выраженная челюсть, пухловатая нижняя губа, немножко грубые черты и уставший нагловатый взгляд зеленых глаз невольно рассердили Карзаха еще сильнее, а Адлегоса заставили почувствовать движение в паху.

Тем не менее, шрам от ножа на правой щеке любительницы опозданий уже пробудил в Карзахе интерес собирателя человеческих историй. Шрам прекрасно дополняли кольцо в губе и два кольца в правой брови, тяжелая косуха с нашивкой группы «Дивизия Каннибалов», черная футболка, драные джинсы с одинарной цепью с левой стороны и парусиновые кеды. Экспрессивная одежда скрывала худоватое, но жилистое тело. На шее висела стальная цепочка с интересным плетением.

– Ты пришла мордой светить или хотя бы скажешь «здрасьте»? – Карзах выдавил раздраженную улыбку и тут же сделал серьезное лицо и отпил немного коньяку.

– Ну что ж ты так сразу, дружище, то к девушке! Ты посмотри, какая светлая кожа! А грудь-то… Присаживайся, зайка! Как звать?

Адлегос придвинулся ближе к краю стола, чтобы попытавшаяся пролезть к окну новая подруга непременно обтерлась об него своей задницей. Девушка вопросительно посмотрела на Карзаха, и тот устало придвинулся ближе к окну, позволив ей не садиться рядом с его товарищем.

– Меня зовут Айка Кригрейн. Я тут по тому же поводу, что и вы. – Девица, закусывая губу, просверлила взглядом оставшуюся четверть коньяка в бутылке.

– Адлегос Иронаил, очень рад с тобой познакомиться! Чего прикипела? Коньячку? Или может чего пожарче? – «Мачо» слегка ухмыльнулся, подавая свой стакан.

– Слушай, чувак, ты сам себе не смешон, когда несешь такой бред? – Айка отодвинула стакан обратно Адлегосу.

– Поверь, он не смешон сам себе, у него мозгов меньше, чем у петуха. Самое страшное, что с каждым днем он тупеет все больше, и чем больше он тупеет, тем сильнее из него это все прет.

– Гениально! То есть, чем более раскрепощенный человек, тем он тупее? – Адлегос откинулся на спинку стула.

– Человек – нет, ты – да. – Карзах убрал свой стакан в сторону и прочистил горло.

– Круто, что мой друган теперь меня и за человека не считает! Все мои телки, получается, были исключительно зоофилками!

– Какие телки, мальчик, я лесбиянкой стала, когда тебя увидела! – Айка раздраженно посмотрела на Адлегоса.

– Так, замолчали все. Отставляем стаканы, ввожу в курс дела. – Карзах застыл на несколько секунд, собираясь с мыслями. – Мы с Адлегосом прибыли сегодня, рано утром, и уже успели заглянуть в выделенную нам квартиру. Сейчас у меня с собой рабочей карты нет, поэтому про нее, наверное, лучше расскажу дома. По части работы ничего не меняется. Нам дают улицу, участок, мы разгребаем трупы, возвращаемся домой, радуемся деньгам. В целом, на брифинге сказали все, если у вас есть какие-то вопросы, давайте вы их лучше зададите, и я отвечу на все конкретно. Адлегос. Вопросы?

– Если у жмуриков будет что-то в кармане, освободить их от этой ноши можно?

– Мародерство категорически запрещено.

– Бред какой-то…

– Еще вопросы?

– Да все у меня. По ходу разберусь.

– Хорошо. Айка?

– Да, есть вопрос. Мне придется жить в одной квартире с этим?

– Нам выделена одна квартира на всех троих, помимо Адлегоса с вами буду я. И я же как ваш командир буду контролировать, чтобы ничего не случилось.

– Но это же бред! Здесь люди тоннами мрут каждый день, неужели здесь нет ни одной пустой квартиры?!

– Айка, когда сюда свезли больных со всей страны, здесь не то, что жилья не хватает, здесь не хватает закутков на улицах, чтобы бомжи прямо на тротуаре не спали. И, пожалуйста, проявляйте хоть какое-то уважение к мертвым.

– А, я поняла вашу компанию. Чмошник и моралист.

– А теперь еще и шлюха. – Адлегос забрал недопитый коньяк и медленно встал, намекая всем, что пора выходить.

Горячая Огненная Звезда ослепляла уставшие глаза. Карзах, Адлегос и Айка двигались по пыльной каменной улице, усеянной картинами прямо на стенах домов. Возле каждой многоэтажки непременно должен был стоять один памятник. Казалось, что долгом каждого руководителя дома непременно было заказать бюст какого-нибудь великого человека, и чуть ли не наречь его хранителем данной жилплощади. Хотя это было совершенно глупое занятие, ведь всем известно, что великим политикам Дользандрии было абсолютно плевать на многоэтажки, и людей которые там живут. Более того, подавляющей части этих политиков было плевать и на людей и данкликергов вовсе. Ведь политики Дользандрии издревле прославлялись или силой войска, которое они сумели построить, или казной, которую им удалось наполнить. Разумеется, на благо государства. Так почему после своей смерти, непременно великой, этому политику захочется своими ныне каменными глазами стеречь вот эту вот многоэтажку?

Всю великолепную картину золоченого города нарушали лишь бесконечно растягивающиеся линии распластанных бездыханных тел. Айка тряпкой закрыла лицо, всеми силами подавляя рвоту. Карзах сморщился, задумавшись о чем-то своем. Адлегос уже долгое время шел, заранее конструируя свою «острую и импровизированную» шутку, в уме предполагая возможные вопросы соратников и такие же «острые» ответы на них, чтобы убедить собеседников еще больше в том, что эта шутка была придумана его незаурядным умом прямо в момент события.

Восточный район, в котором находились бар и квартира, был одним из немногих, который от трупов официально не убирался. Поэтому кварталы, заполненные мертвецами, были здесь обычным делом. Еще не убирали Северный, и Малый районы, в которых жили преимущественно бедняки, составлявшие подавляющую часть населения Дользандрии. На самом деле, по слухам, Восточный район оставался единственным, где еще оставалось нечто напоминающее обычную повседневную жизнь до эпидемии. Другие части города опустели гораздо сильнее, и они теперь живут по совершенно другим законам.

Через минут двадцать пять ходьбы Карзах пальцем указал на дверь многоэтажки и двинулся к подъезду. Ручка на двери подъезда была уже кем-то выломана, и дверь бултыхалась на ветру. Заходящая последней Айка первым делом завернула за дверь и вырвала прямо на стену весь свой скудный завтрак. Группа поднялась на шестой этаж, минуя исписанные бранью, грязные стены. Наконец, и тяжелая деревянная дверь квартиры открылась, и перед изможденными путниками открылось помещение еще более грязное, чем подъезд.

– Мы тут не успели прибраться, но если захочешь, думаю, чистый матрасик найдем.– Адлегос деловито ухмыльнулся Айке, чем вызвал раздражение уже не только у нее, но и у Карзаха.

– Если ты мне тут устроишь бордель, я тут же пишу на тебя руководству, и ты вылетишь ко всем чертям, понял?

– Стоп, стоп, дружище, ты что, перебрал? Ты командир, все. Я все эти моменты понимаю.

– Хорошо. Ладно… да, немного, похоже, перебрал. В общем располагайтесь. Кригрейн, краткий экскурс тебе. Слева по коридору, похоже, была жилая комната. Следующая дверь за ней – туалет и душ. Справа расположена кухня. Впереди – зал, в котором мы уже успели разложить кровати. Если тебе дискомфортно спать с нами в одной комнате, тащи кровать и все вещи в комнату слева. Но сама. У нас тут и других дел по горло, нужно почистить все это логово муракьюльдов от дерьма.

– Да, окей. Я перетащу.

Карзах ненадолго призадумался и пошел за Адлегосом в зал.

Легкий свет надоедливо пробивался сквозь полуоткрытые окна. Новые жильцы квартиры молча драили полы и стены, двигали мебель. Они угробили на это весь день. Когда-то Карзах точно также работал в своем маленьком частном доме в деревне, вдалеке отсюда. Ремонт шел полным ходом: Карзах залатывал крышу, жена Ледейра клеила обои, а сын Смерус бегал от отца к матери, помогая то там, то тут. Но самым рьяным помощником оставался Гресак Луций.