«Ключ от острова»

Сергей Овчинников

Ключ от острова

Написано от руки и от сердца

Здесь не ступала нога человека

− Зачем это? – я уставился на протянутые ключи. Официант меж тем принес два запотевших бокала, и весьма вовремя – кондиционер в одиночку уже не справлялся.

Июль в Москве наконец-то расставил всё по местам – высушил лужи, расплавил асфальт, отправил сопротивлявшихся на дачи и в отпуска. Пространство внутри воображаемой городской черты вымерло и безжизненным маревом душило случайно уцелевших горожан. Наше присутствие здесь тоже спорно. Быть может, это уже и не мы, а две испаряющиеся голограммы с пунктирными следами памяти и интеллекта своих телесных хозяев, не отважившихся на личную встречу. – Да, мозг плавится вполне креативно – эту мысль я с трудом смог подумать, но сразу же перестал.

− Меня не будет год или больше – Антон мечтательно зажмурился и сделал внушительный глоток – Кому это всё доверить? Сдавать не вариант. – Пшеничная пена заискрилась в седой бороде. Он промокнул салфеткой лоб, смахнул пену, и борода снова стала в тон курчавой шевелюре – дорогой респектабельной масти перец с солью.

Квартира в самом центре, внутри Бульварного. Мебель антикварная, если не сказать – музейная, где – купленная, где – даже выкраденная из не слишком охраняемых запасников – но это уже отдельная история. Картины, гравюры, скульптуры. Дореволюционные интерьеры. Никакого ремонта, только реставрация! В ущерб удобству, да вообще всему, кроме священной аутентичности! Пол в коридоре в итоге эдаким винтом велотрека спускался к входной двери, усиливая головокружение от розового вина, столь любимого хозяином.

− Пойми, развод – только иллюзия свободы. – он придвинулся, обхватил широкий бокал, словно опираясь, и продолжал: – Есть у меня опасение, что свалившейся свободой тебя придавит, и ты сбежишь от неё, не осознав даже, что не смог ей распорядиться по-настоящему. Тебе надо обжиться на воле, ну и я буду должен тебе добренькое дельце за заботу о реликвиях.

− Да я пока только наслаждаюсь. – Соврал я и откинулся на подушки. Антошу потянуло на философию – становилось весело. Вроде и не самую приятную тему зацепил, но стало почему-то беззаботно, как в детстве. Он это умел. – Вроде пока нигде не давит, не жмет. Кстати, а почему "иллюзия"?

Сергей Овчинников

Ключ от острова

Написано от руки и от сердца

Здесь не ступала нога человека

− Зачем это? – я уставился на протянутые ключи. Официант меж тем принес два запотевших бокала, и весьма вовремя – кондиционер в одиночку уже не справлялся.

Июль в Москве наконец-то расставил всё по местам – высушил лужи, расплавил асфальт, отправил сопротивлявшихся на дачи и в отпуска. Пространство внутри воображаемой городской черты вымерло и безжизненным маревом душило случайно уцелевших горожан. Наше присутствие здесь тоже спорно. Быть может, это уже и не мы, а две испаряющиеся голограммы с пунктирными следами памяти и интеллекта своих телесных хозяев, не отважившихся на личную встречу. – Да, мозг плавится вполне креативно – эту мысль я с трудом смог подумать, но сразу же перестал.

− Меня не будет год или больше – Антон мечтательно зажмурился и сделал внушительный глоток – Кому это всё доверить? Сдавать не вариант. – Пшеничная пена заискрилась в седой бороде. Он промокнул салфеткой лоб, смахнул пену, и борода снова стала в тон курчавой шевелюре – дорогой респектабельной масти перец с солью.

Квартира в самом центре, внутри Бульварного. Мебель антикварная, если не сказать – музейная, где – купленная, где – даже выкраденная из не слишком охраняемых запасников – но это уже отдельная история. Картины, гравюры, скульптуры. Дореволюционные интерьеры. Никакого ремонта, только реставрация! В ущерб удобству, да вообще всему, кроме священной аутентичности! Пол в коридоре в итоге эдаким винтом велотрека спускался к входной двери, усиливая головокружение от розового вина, столь любимого хозяином.

− Пойми, развод – только иллюзия свободы. – он придвинулся, обхватил широкий бокал, словно опираясь, и продолжал: – Есть у меня опасение, что свалившейся свободой тебя придавит, и ты сбежишь от неё, не осознав даже, что не смог ей распорядиться по-настоящему. Тебе надо обжиться на воле, ну и я буду должен тебе добренькое дельце за заботу о реликвиях.

− Да я пока только наслаждаюсь. – Соврал я и откинулся на подушки. Антошу потянуло на философию – становилось весело. Вроде и не самую приятную тему зацепил, но стало почему-то беззаботно, как в детстве. Он это умел. – Вроде пока нигде не давит, не жмет. Кстати, а почему "иллюзия"?