«Его тайные желания»

Я люблю ездить стоя. Это избавляет от неловких взглядов перед старушками и беременными, которые готовы наступить на голову тому, кто сразу не обратил внимание на их непростое социальное положение. Я уже стою, а значит никому и ничем не обязана. Мне остается только надеть наушники и слушать музыку, любуясь видом осеннего города из огромного окна. Но больше всего мне нравится смотреть на водителей и пассажиров, следующих за трамваем машин. Это, своего рода, игра — придумывать их биографию, размышлять о том, куда они едут и, что их ждет в конечной точке их маршрута.

Но сильнее всего меня привлекла одна машина. Вернее, её водитель, лицо которого мне удалось разглядеть лишь однажды.

Черная, словно только что из автосалона машина, подобно хищнику кралась за трамваем в общем потоке. Мужская рука с часами на запястье уверенно держала руль. Через легкую тонировку лобового стекла и высоты трамвая, его лицо мне было видно не полностью. Лишь подбородок, украшенный черной ухоженной щетиной с легкой проседью. Своего рода неряшливость, находящаяся под контролем. И, хоть его лицо не было видно полностью, я точно помнила его взгляд: холодный, пробирающий до костей; цепкий и не отпускающий ровно до тех пор, пока он сам не прекратит зрительный контакт.

Возможно, этот мужчина был единственным человеком, которому я не могла придумать биографию. Просто не получалось. Казалось, любое мое предположение — глупость и мелочь, потому что один его взгляд таит в себе столько тайн, что от желания узнать каждую из них становится страшно.

Единственное, что мне было очевидно, это то, что он не женат, о чем говорило отсутствие кольца на безымянном пальце. И, что он старше меня. Возможно, ровесник моей мамы, но точно не моложе сорока и не старше пятидесяти лет.

Было в нем, что-то породистое, что ли. Такие мужчины, определенно, привлекают взгляды женщин любого возраста и, скорее всего, настолько к этому привыкли, что перестали замечать. Для них это норма, обыденность, столь же привычна и мимолетна как ветер.

Трамвай замедлил свое движение и вовсе остановился. Традиционная утренняя пробка на мосту усмиряет даже самого торопящегося водителя.

Черный авто тоже плавно притормозил. Подушечками пальцев мужчина начал отбивать неторопливый ритм по рулю. Вероятно, он не очень спешил, но пробка, все же, — не самое увлекательное мероприятие, если, конечно, не найти себе развлечение на время вынужденной остановки.

И он его нашел…

Подавшись немного вперед, мужчина без особого интереса посмотрел на трамвай. Прошелся безразличным взглядом по девушке, что стояла рядом со мной, тоже разглядывая автомобили. Не задерживаясь на ней, взглянул на меня. И я оцепенела, попав в омут его светлых глаз. Холодный, оценивающий взгляд прочно поймал меня в свой капкан. Таким взглядом можно обезоруживать, подчинять без слов или заставлять дрожать всем телом, в предвкушении прикосновений или отрывистого приказа.

Невольно вцепилась в поручень, но так и не нашла в себе силы, чтобы отвернуться или, хотя бы, изобразить безразличие. Заливаясь багрянцем до самых кончиков ушей, смотрела в ответ. Тоже, своего рода, игра — кто первый не выдержит.

Не выдержал трамвай… Тронувшись с места, он начал набирать скорость. Смущенно улыбнулась мужчине, словно извиняясь за то, что нам приходилось заканчивать эту странную игру.

На губах незнакомца впервые появилась едва заметная улыбка. Уголок слегка дернулся. Но столь волнительный для меня момент оказался коротким. Отклонившись, он снова пропал в полумраке салона своего авто и уже через пару секунд свернул на перекрестке, оставляя в моей душе странное ощущение пустоты и предвкушения новой встречи, пусть даже, в таком странном формате.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌

От трамвайной остановки до здания университета нужно пройти еще километра полтора, но это для меня не является большим крюком, особенно, когда некуда торопиться.

Взбираясь на большое университетское крыльцо, старалась максимально сосредоточиться на ногах, которые скользили на скользкой плиточной поверхности. Кто придумал, что нашему городу нужна эта глянцевая плитка, да еще и на таком огромном крыльце? Большим чудом являлся тот факт, что студенты и преподаватели добирались домой после такого испытания на своих ногах, а не на костылях и с фиксатором на шее.

Где-то за спиной послышался скрежет шин и приглушенные басы, которые вырвались наружу, стоило обладателю авто распахнуть дверцу.

Без труда определила, что к крыльцу подъехала моя одногруппница и единственная подруга Виола, или, как я ее называю, Вилка.

Еще на первом курсе ее родители подарили ей эту маленькую красную спортивную машинку в честь поступления в один из престижных вузов области.

— Привет, моя девочка-целочка! — завопила она на всю улицу, увидев меня.

Ударила себя ладонью по лбу и показала средний палец парню, который оценивающе меня оглядел, сально улыбаясь.

Вилка вырубила оглушающую музыку в своей тачке и поставила ее на сигнализацию. Судя по ее изрядно помятому виду и растрепанной блондинистой шевелюре, она, все же, отправилась вчера в тот клуб, в который так и не смогла затащить меня.

Зажевала, минимум, четыре подушечки жвачки и поднялась ко мне. Повисла на шее и почти уронила нас в ближайшую с крыльцом лужу.

— Зря ты вчера не поехала со мной, — начала она прискакивать и поправлять солнцезащитные очки на переносице. — Там было, вообще, огонь! Я даже чуть волосы не спалила.

— Ты хоть выспалась, тусовщица? — подставила ей локоть, за который она привычно схватилась.

— Я и не ложилась еще, — рассмеялась Вилка и протащила меня за собой перед носом парня, который открывал дверь для себя. — Клуб только два часа назад закрылся. Разве можно уснуть в таких условиях?

— Ты сумасшедшая, — покачала я головой. — Тебя скоро отчислят за поведение и плохую посещаемость.

— Папа им не позволит, — ткнула она в мою сторону пальцем и быстрыми семенящими шагами подбежала к автомату с газировкой и водой. Постучала по пластиковому корпусу и с глазками бездомного щенка повернулась ко мне. — Ди, солнце, выручи мелочью. Век не забуду.

— Попрошайка, — выдохнула и достала из кармана пятидесятирублевую купюру. — От бомжа тебя отличает только наличие маникюра и чистая одежда.

— И крутая тачка, — потянула она пальцы к деньгам. — Спасибо!

— Куда ты? — отвела я руку. — Тебя так колбасит, что ты в купюроприемник до вечера не попадешь.

— Святая Ди!

— Нафиг иди, — привычно ответила и достала из лотка бутылку минералки для подруги. Протянула ей, и она в несколько больших глотков выпила почти половину содержимого. — Ты сегодня точно на парах усидишь?

— Конечно, — кивнула она, запыхавшись после питья. — На парах же так удобно спать.

— Понятно, — закатила глаза и повела пьющую подругу в направлении нужной нам аудитории.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Пары шли привычным, неспешным чередом и на каждой из них подруга сначала умирала от скуки и головной боли, а потом спала, не боясь, что ей за это может прилететь.

— Вилка! — ткнула ее локтем под ребра, когда преподаватель пошел по рядам раздавать методички. — Ахтунг!

— Так! Всё! Я в теме! — всполошилась она и начала хаотично поправлять прическу и озираться по сторонам. — Что за движ?

— Сиди и улыбайся, — почти не шевеля губами, ответила ей.

— В этом я отличница, — в той же манере ответила подруга. Приняла из рук преподавателя книжечку и без особого интереса пролистала её. — Всё, зачет у меня в кармане?

— Ага, диплом сразу.

— Слушай, — толкнула она меня в плечо. — А ты чего сегодня такая в облаках летающая?

— И это говорит мне человек, который бессовестно дрыхнет третью пару подряд, — покачала головой.

— Не играй в мамочку, — фыркнула Вилка. — Что, тот секси-дед опять за трамваем твоим сталкерил?

— Он не дед, — в сотый раз поправила ее и в миллионный раз пожалела о том, что ей об этом рассказала. — Он, просто, старше меня.

— Ага, и возможно, твоей мамы, — не удержалась подруга. — Я же говорю — дед. Секси-дед, так уж и быть.

— Отвали, неромантичная ведьма, — демонстративно надула губки и обиженно скрестила руки на груди.

— Да, ладно тебе, Ди, — приобняла она меня за плечи. — Возьми и познакомься с ним.

— Как? Он в машине, я в трамвае. Как я смогу с ним познакомиться? Выучить язык жестов и понадеяться, что он давно его знает?

— И еще я после этого неромантичная, — фыркнула Вилка. — Пока стоите в какой-нибудь пробке, выбеги из своего стеклянного трамвая и сядь в его машину, не спрашивая. Прикинь, как он офигеет? Или на трамвайном стекле, которое, по-любому, грязное, напиши свой номерок. Ну, или в тетради для конспектиков своих. И понадейся, что он разглядит твой номерок через грязное стекло и без очков.

— Вот ты никак без своего яда, да? — воззрилась на нее. — Вроде, вполне себе достойные идеи, но таким ядом пропитала, что мне уши хочется помыть.

— Моя нежная фиялка, — разомлела Вилка и обняла меня крепче. — А если я скажу слово «пися», ты сознание потеряешь?

— Дважды, — ответила я серьёзным тоном. — По разу на каждый слог.

— А если «пися в писе»? — ехидно спросила подруга.

— Всё, мне плохо, — приложила ладонь ко лбу и изобразила потерю сознания.

— Нежное создание, — снисходительно произнесла Вилка. — А ты с тем дедом, если у вас, конечно, что-то срастется, собралась в домино играть?