«Госстроительство на трамвайной остановке»

Юлиан Климович

Госстроительство на трамвайной остановке

“Строй свое государство”, – у Вити в голове крутилась эта странная мысль. Он сидел на раздолбанной трамвайной остановке где-то на окраине города и в одиночестве допивал четвертую бутылку крепкого пива. “Это подсознание начало со мной разговаривать”, – догадался Витя.

Несколько часов назад он проиграл битву с жестокой реальностью в лице двух молоденьких, но напористых и орливых мамаш, которые прогнали его с детской площадки, где он собрался было спокойно покурить. Как человек интеллигентный с тонкой душевной организацией, он не смог ничего противопоставить потоку оскорблений, нокаутировавших его с первой же секунды. Некоторые слова он, человек, проживший на свете уже двадцать пять лет, услышал впервые, хотя повидал немало. Переживая этот экзистенциальный опыт, Витя купил в ближайшем от места события ларьке пять бутылок пива, пачку сигарет и пошел туда, где он мог бы остаться наедине с самим собой и до конца, во всех деталях, проанализировать произошедшее. Ноги сами привели его на эту остановку полуживого трамвайного маршрута. Не ржавая, но и не отполированная до блеска колесами трамваев поверхность рельс говорила о том, что по ним крайне редко прокатываются красные электрические вагончики, и что в данном месте он имеет все шансы обрести искомое уединение. Поставив на скамейку рядом с собой пластиковый пакет с пятью непочатыми бутылками, Витя достал первую и, откупорив ее ригельным ключом от квартиры, сделал жадный глоток, запустив процесс рефлексии. Выпитое пиво снимало накопленное напряжение и включало фантазию. Витя разнообразно представлял себе как он, например, иронично отвечает на выпады агрессивных дамочек, или молча, с достоинством, уходит, испуская волны презрения такой силы, что мамашкам становится деятельно стыдно от своего поступка, или как он бьет их, а они на коленях вымаливают у него прощения, и прочие другие глупости представлялись ему, причем, чем больше он выпивал, тем ярче и фривольнее становились переживаемые картины, тем острее ощущал он свое моральное и физическое превосходство над этими, по сути, плебейскими курицами.

Юлиан Климович

Госстроительство на трамвайной остановке

“Строй свое государство”, – у Вити в голове крутилась эта странная мысль. Он сидел на раздолбанной трамвайной остановке где-то на окраине города и в одиночестве допивал четвертую бутылку крепкого пива. “Это подсознание начало со мной разговаривать”, – догадался Витя.

Несколько часов назад он проиграл битву с жестокой реальностью в лице двух молоденьких, но напористых и орливых мамаш, которые прогнали его с детской площадки, где он собрался было спокойно покурить. Как человек интеллигентный с тонкой душевной организацией, он не смог ничего противопоставить потоку оскорблений, нокаутировавших его с первой же секунды. Некоторые слова он, человек, проживший на свете уже двадцать пять лет, услышал впервые, хотя повидал немало. Переживая этот экзистенциальный опыт, Витя купил в ближайшем от места события ларьке пять бутылок пива, пачку сигарет и пошел туда, где он мог бы остаться наедине с самим собой и до конца, во всех деталях, проанализировать произошедшее. Ноги сами привели его на эту остановку полуживого трамвайного маршрута. Не ржавая, но и не отполированная до блеска колесами трамваев поверхность рельс говорила о том, что по ним крайне редко прокатываются красные электрические вагончики, и что в данном месте он имеет все шансы обрести искомое уединение. Поставив на скамейку рядом с собой пластиковый пакет с пятью непочатыми бутылками, Витя достал первую и, откупорив ее ригельным ключом от квартиры, сделал жадный глоток, запустив процесс рефлексии. Выпитое пиво снимало накопленное напряжение и включало фантазию. Витя разнообразно представлял себе как он, например, иронично отвечает на выпады агрессивных дамочек, или молча, с достоинством, уходит, испуская волны презрения такой силы, что мамашкам становится деятельно стыдно от своего поступка, или как он бьет их, а они на коленях вымаливают у него прощения, и прочие другие глупости представлялись ему, причем, чем больше он выпивал, тем ярче и фривольнее становились переживаемые картины, тем острее ощущал он свое моральное и физическое превосходство над этими, по сути, плебейскими курицами.