«Три времени года в бутылочном стекле»

«Три времени года в бутылочном стекле».

1. «Феникс – птица черная».

– Аленк, ну я зайду тогда? Посидим, поболтаем, – Кока на другом конце провода делает паузу, чтобы я могла ответить, но, не давая мне и пикнуть, тут же продолжает, – Короче, в восемь. Ну, пока!

– До встречи, – мямлю я в ответ и кладу трубку.

По домашнему телефону мне звонят только бабушка и Кока. Бабушка спрашивает, как дела и желает спокойной ночи. Кока напрашивается в гости.

Вечерами мне, вроде бы, хочется быть одной. Залезть на диван, укутав ноги стареньким пледом, пить горячий чай и смотреть телевизор, или же просто думать и скулить тихонько про себя – а чего еще надо в поздний, уныло-дождливый осенний вечер? Но Коке не так-то просто отказать, вернее, отказать-то просто, но всем, кроме меня. Я не могу – слабая. А ему все кажется, будто я только и жду – не дождусь, когда же он ко мне пожалует. Я ненавижу Коку и такие вот его вечерние звоночки. Да–да, именно, ненавижу. Ненавижу…

Хотя, кого я обманываю? Ведь сейчас, после его звонка, мне даже очень хочется, чтоб он поскорей пришел, вот в чем Кокина сила передо мной: он всегда знает, что я втайне рада его визитам, поэтому и действует так нагло. Ведь даже Еве, когда она слушала коварные змеиные речи, чего бы ей там не думалось, очень хотелось съесть запретное яблоко.

Сегодня Кока, как и всегда, приходит чуточку раньше назначенного времени. И, как всегда, приходит не один.

Все дело в том, что если бы Кока приходил, скажем, с печеньем, тортиком или солеными огурчиками, то ничего я бы против него не имела. Я бы точно так же лежала с чашкой чая на диване или еще чем-то занималась, не обращая на него внимания – в конце концов, мы с ним слишком долго знакомы, чтобы я развлекала его здесь, как клоун, – напросился в гости и делай там, что хочешь, только не мешай хозяину. Но Кока никогда не приходил пустым и не приносил огурцов, он приходил обязательно с бутылкой – портвейнчик, коньячок, большей частью, конечно, водочка, ну и очень редко – пиво там, или что-либо подобное. А я никогда не могла разобраться: или же из-за этих бутылок («подружки» – называет их Кока) так отвратителен мне он, или же, наоборот, только из-за них я терплю этого человека.

«Три времени года в бутылочном стекле».

1. «Феникс – птица черная».

– Аленк, ну я зайду тогда? Посидим, поболтаем, – Кока на другом конце провода делает паузу, чтобы я могла ответить, но, не давая мне и пикнуть, тут же продолжает, – Короче, в восемь. Ну, пока!

– До встречи, – мямлю я в ответ и кладу трубку.

По домашнему телефону мне звонят только бабушка и Кока. Бабушка спрашивает, как дела и желает спокойной ночи. Кока напрашивается в гости.

Вечерами мне, вроде бы, хочется быть одной. Залезть на диван, укутав ноги стареньким пледом, пить горячий чай и смотреть телевизор, или же просто думать и скулить тихонько про себя – а чего еще надо в поздний, уныло-дождливый осенний вечер? Но Коке не так-то просто отказать, вернее, отказать-то просто, но всем, кроме меня. Я не могу – слабая. А ему все кажется, будто я только и жду – не дождусь, когда же он ко мне пожалует. Я ненавижу Коку и такие вот его вечерние звоночки. Да–да, именно, ненавижу. Ненавижу…

Хотя, кого я обманываю? Ведь сейчас, после его звонка, мне даже очень хочется, чтоб он поскорей пришел, вот в чем Кокина сила передо мной: он всегда знает, что я втайне рада его визитам, поэтому и действует так нагло. Ведь даже Еве, когда она слушала коварные змеиные речи, чего бы ей там не думалось, очень хотелось съесть запретное яблоко.

Сегодня Кока, как и всегда, приходит чуточку раньше назначенного времени. И, как всегда, приходит не один.

Все дело в том, что если бы Кока приходил, скажем, с печеньем, тортиком или солеными огурчиками, то ничего я бы против него не имела. Я бы точно так же лежала с чашкой чая на диване или еще чем-то занималась, не обращая на него внимания – в конце концов, мы с ним слишком долго знакомы, чтобы я развлекала его здесь, как клоун, – напросился в гости и делай там, что хочешь, только не мешай хозяину. Но Кока никогда не приходил пустым и не приносил огурцов, он приходил обязательно с бутылкой – портвейнчик, коньячок, большей частью, конечно, водочка, ну и очень редко – пиво там, или что-либо подобное. А я никогда не могла разобраться: или же из-за этих бутылок («подружки» – называет их Кока) так отвратителен мне он, или же, наоборот, только из-за них я терплю этого человека.