«Эпитафия»

Виталий Железных

Эпитафия

Человейник

Квартира 187

Два знакомых щелчка после поворота ключа отпирают дверь моего собственного мирка, где я чувствую себя в безопасности. Теплота родных стен окутывает с ног до головы, как только я переступаю порог. Кидаю дипломат на кресло, сбрасываю с себя оковы рабочих будней: пиджак, галстук, рубашку. Иду в душ, смываю с тела всю недельную рутину, сбриваю щетину, что как символ потраченного впустую времени обступила мое лицо.

“Завтра без опозданий, важное совещание”, приходит сообщение от босса. Щелкаю каналы на телевизоре в поисках нужной программы, на плите свистит чайник, ругань из соседнего мира из-за стены доносится до моей трепетной души. Под канонаду всего этого шума иду на балкон, чтобы вкусить никотин. Перед глазом на горизонте предстают огни вечернего города. Поток людей под окном, движимый невидимой силой, ступает по просторам мироздания, а в центре всего этого движения, все этой жизни, стою я, статичный объект, бесстрастно наблюдающий за всей этой бессмысленностью. Последние копья заходящего солнечного света пронзают солнечное сплетение в груди, выглядит это словно последняя искра жизни этого мира угасает, уступая место искусственному свету города.

Вхожу в спальню, в руке держу красный маркер. На белоснежных обоях над кроватью жирным текстом обвожу надпись, свою последнюю аксиому, что я принял уже давным-давно. Немного отступаю назад, ставлю табурет, прокидываю веревку через стропила балки под потолком, скручиваю петлю. В шкафу висят галстуки на каждый день недели, но продев голову в петлю я чувствую, что этот галстук сидит на мне, как никакой другой. Нет никакого колебания, нет никакого сожаления. Резким движением выбиваю из-под ног мост, связывающий меня с жизнью. Удавка обвилась вокруг шеи, перекрыв доступ к кислороду. Слышу собственные хрипы, чувствую конвульсии своего тела, которое не хочет умирать. Руки инстинктивно хватаются на горло. Прокручиваюсь на 360 градусов, перед взором предстают материальные блага, нажитые годами труда. Тело медленно перестает болтаться и крутиться, взгляд останавливается на последнем послании, оставленным красным маркером самому себе: “Я ебал так жить”.

Квартира 104