«На что похоже время»

Светлана Макарова-Гриценко

На что похоже время

Кожаный плащ с шикарной песцовой опушкой на статной фигуре Маргариты сидел идеально, и сапоги — с последней распродажи. И сумка с жёлтыми металлическими бляшками — новая. Но, войдя в квартиру, взглянула Маргарита на себя в зеркало и губу прикусила, чтоб не разреветься. Швырнула сумку мимо тумбочки, сапоги у двери бросила.

— О! Наша мама чо-то не в духе! Сын берегись, — попытался шутить супруг, вышедший ей навстречу.

Маргарита скользнула по лицу Григория холодным взглядом, отметив при этом слишком игривый блеск глаз мужа, видно уже принял для настроения, наскоро запихнула плащ в шкаф и молча прошла мимо супруга, опустив голову и заметив по ходу его стёртые шлёпанцы на босу ногу (Не хочет новые тапки надевать! Хоть кол на голове теши!).

— А ужинать? — не унимался Григорий, следуя за ней из передней на кухню — даже не обсуждается. У меня к твоим пирогам сазан получился — высший пилотаж! Если б не я, наследник до конца б его прикончил.

— Да не верь ты ему, мам! Это я от него сковородку прятал, чтоб последний кусок не стащил! — Выглядывая из комнаты, поддержал игривый тон отца Максим, семнадцатилетний отрок с пышной шевелюрой и лёгким ещё детским румянцем на круглых щеках.

— А коньяк ты от него не спрятал? — обронила Маргарита, и пожалела об этом.

Григорий шутки не принял, взглянул строго:

— Это ещё зачем? Вон стоит. Можешь проверить.

— …тогда наливай! Ужинать не хочу, а стопарик выпью. Повод есть.

— Сама наливай, раз такая… Муж отвернулся от неё и зашаркал из кухни в комнату, к дивану.

Она не стала спорить. Подошла к мойке, вымыла руки, и долго тщательно вытирала их, разглядывая вафельное полотенце с китайскими иероглифами, будто пыталась прочитать написанное.

В кухню влетел сын, схватил с блюда на столе пирожок, куснул по-мужски — половину за раз, и с набитым ртом:

— Ма! Я к Мишке, фильмец заценю!

Маргарита наконец бросила полотенце, двинула табурет ближе к сыну, потянула его за рукав.

— Сядь, поешь спокойно!

Максим театрально вывернулся (вот уж папины замашки!) и жалобным голосом:

— Не, я лучше к Мишке возьму?

Она кивнула, сын сгрёб всё, что было на блюде, — как в руках поместилось! — и ринулся в переднюю.

— Стой! Кулёк хоть возьми! И чтобы я тебя не вызванивала. Через два часа — домой!

— Ну, ма-а-а-а-а… — Дверь за сыном захлопнулась так быстро, что впору заволноваться, не зашибло ли его…

Маргарита постояла в нерешительности, потом открыла дверцу шкафа, достала крохотную рюмку и початую бутылку с коричнево-золотой наклейкой. Коньяк был тёплым, но она с удовольствием задержала в горле дразнящее послевкусие: «Хороший коньяк Григорию подарили. Настоящий. Вера, наверное, только такой всю жизнь пила…»

Вера Абаринова с первого класса была лучшей подругой Маргариты. Обе они в то время — дылдочки, на полголовы выше одноклассников, обе с косичками и бантиками, обе хохотушки. Только Маргарита в мелких веснушках на носу, а Вера — смуглолицая. Маргарита — голубоглазая, с белёсыми бровками и густыми короткими ресницами, а у Веры — под длинными бровями огромные карие глаза.

До пятого класса подружки ходили круглыми отличницами. В старших классах с учёбой у Веры стало похуже, из отличниц она перешла в разряд хорошистов, а потом и тройки посыпались, особенно по физике. А всё потому, что Вера всё чаще пропускала школьные занятия — влюбилась в исторические романы. Про Айвенго, князя Серебрянного, Анну Ярославну читала так — чтобы в удовольствие, не глядя на часы, и не вспоминая про всякие мамины приказы, вроде: «Ложись пораньше! Опять школу проспишь!» Бодрячок- будильник, заводимый родительской рукой перед уходом на работу, доверия Вериной мамы не оправдывал.

Маргарита же ревностно собирала в дневник «пятёрки», перед концом четверти усердно высчитывала четвертные, и не успокаивалась, пока не выходило в табели «отлично» по всем предметам.

Обе девочки росли в семьях без отцов. Маргарита — единственная дочь Елизаветы Михайловны Гребцовой, передовой швеи фабрики «Салют», уважаемой на производстве мастерицы по пошиву женской одежды, однако так и не сумевшей привить дочери любовь к рукоделию. Зато Вера не раз обращалась к ней за советами.

В семье Абариновых на материнском попечении было трое детей. Ирина Николаевна, мать Веры и двух её братьев, имела высшее педагогическое образование, работала в Доме пионеров, и чтобы прокормить детей тянула три ставки. Когда Вера в четырнадцать лет пришла на школьную дискотеку в модных брючках и маленьком кокетливом жилете, только Маргарита знала, как долго пришлось моднице перелицовывать ткань старого концертного платья, отпаривая, выглаживая её, а потом вышивать чёрным бисером жилет и клешёный низ брюк.

Несмотря на всё большую разницу в отношении к учёбе, ничто не могло помешать их дружбе. Обиды случались, но уже через короткое время обязательно находился повод помириться. И Вера мчалась к Рите с новой книжкой или неподшитой юбкой, которую срочно нужно выровнять по длине. А Маргарита — рассказать подруге, как здорово разыграли физичку! И какая контрольная грядёт в ближайшие дни.

В младших классах они гоняли по улицам на велосипедах, ходили в библиотеку или целыми днями рисовали кукол и наряды для них. В старших — рисовали брови на лице Веры, потому что собственные она сбрила, вычитав где-то, что так поступали все знаменитые красавицы начала прошлого века. Вера любила задавать неожиданные вопросы и озадачивать ими подругу. Маргарита охотно включалась.

— Рит, а что для тебя время? Вот на что оно похоже из окружающего? С чем бы ты его сравнила?

— С песком, который сыплется сквозь маленькую дырочку.

— Фи. Как банально. Песочные часы что ли? Это и дурак скажет.

— … ну и на что похоже время? — скептически-угрожающе вопрошала Рита.

— На крысу!

— Так считали древние индусы.

— Да не ври ты! — хохотала Рита и, не в силах сдержаться, вслед за ней покатывалась со смеху Вера.

— Вот представь себе, невежда, время — это крыса! Почитай древнюю книгу Махабхарата.

Им всегда было весело вдвоём. Спорили, что важнее для человека — любовь или дружба. И загадывали будущее, каким оно будет, и какими они станут …

И ни одна из них не могла предположить, что после окончания школы, они потеряют друг друга на тридцать лет. Маргарита и Вера не встречались, не переписывались, почти ничего не знали друг о друге. Маргарита не покидала родной городок на Кубани, Вера стала москвичкой. И вот однажды в воскресное утро в квартире Маргариты раздался телефонный звонок:

— Ритуль, это я, Веруська, …Да! Конечно! Бывшая Абаринова. … Я так хочу увидеться! Ты сможешь сегодня? …Давай вечером в кафешке! Как раньше, у школы…

В «Блинную» Маргарита шла, как на экзамен. За эти годы она не один раз представляла, как увидится с подругой. В их маленьком городке то и дело оказываясь рядом с кафе или проходя мимо школы, мимо углового двухэтажного дома, где жили Абариновы, загадывала, сможет ли когда-нибудь поговорить со школьной подружкой? Потом её терзания переросли в стойкое убеждение: не нужно больше думать о Вере, не нужно вспоминать про неё… А всё потому, что не сложились больше ни с кем из знакомых такие доверительные отношения, какие были с Верой, которая ушла когда-то, наскоро попрощавшись.

— Так и будешь с бутылкой в обнимку всю ночь сидеть?

Маргарита вздрогнула от голоса мужа — и неожиданно просияла ему навстречу:

— Гришунь, ну, не ворчи, а возьми рюмочку, посиди со мной. Знаешь, какой вечер сегодня! Я его тридцать лет ждала…

Григорий недоверчиво хмыкнул, но рюмку достал, сел за стол, подождал, пока Маргарита разольёт коньяк, вздохнул:

— …С этого момента поподробнее и обязательно опиши внешность.

— Того самого типа, которого ты тридцать лет ждала, и… хватило ж тебе совести передо мной в этом признаться!

— Гриш, я серьёзно. Я ведь с Верой сегодня встречалась. Помнишь, рассказывала тебе о своей подруге детства?

— Которая уехала из города, влюбившись до потери сознания? Ты ещё так хотела увидеть этого Вадима хотя бы на фотографии…

Маргарита кивнула и подвинулась ближе к мужу. Сжала, не отпускала его руку. Если б Григорий мог представить, что значило для неё тогда лишиться Веры…

После окончания школы Маргарита поступила в университет на социологический, а Вера — на факультет промышленного дизайна. Она училась на очном отделении института, Маргарита же после первого курса перевелась на заочку: к тому времени тяжело заболела мама. И с тех самых пор жизнь начала свою проверку надёжности Маргаритиных плеч.

Работала лаборанткой на факультете. Чтобы обеспечить больную лекарствами, по вечерам мыла посуду в кафе «Серебряный дождь», которое располагалось в подвале старинного двухэтажного дома, а дом этот считался памятником архитектуры начала прошлого века. Мало того, что за кафе закрепилась дурная слава, мол, только мужской пол там собирается (Маргарита чувствовала себя неуютно среди ломучих официантов и поваров), но и комитет по охране памятников постоянно устраивал проверки, как правило, в виде бесплатных корпоративов. Лишь на хозяина кафе, который метался между бандитами и чиновниками, одинаково разоряющими его бизнес, Маргарита смотрела с сочувствием. В ответ бывший главный конструктор машиностроительного завода в конце её рабочей смены тихонько совал ей пакет с продуктами: «Это маме, в больницу…».