«Тетрадь счастья»

On ne peut pas demander à la souffrance de justifier ses raisons.

On s'exposerait à ne compatir à presque rien1.

Был декабрьский вечер, один из тех вечеров когда погода за окном ещё ясная и тёплая. В наших краях зимы с каждым годом становятся всё теплее и теплее. Право, я уж и не припомню в каком году я видел снег в последний раз. Когда я был маленьким, снег хоть на недельку, но всё же выпадал. А после снова наступала тёплая погода и весь этот снег превращался в отвратительнейшие мюсли, которые разве что лишь ленивого не раздражали. За это время климат радикально изменился, и он продолжает меняться и по сей день.

Вечер того дня я провёл в компании друзей и пришёл домой поздно ночью, часу так в третьем. Проходя мимо гостиной я обнаружил тлеющие дрова в камине, и был крайне удивлён этому, ведь отец всегда тушил огонь на ночь.

– Присядь, сынок, – тихим голосом сказал отец.

Я совершенно не ожидал услышать голос отца в столь поздний час. Я не видел его, так как он сидел в глубокой бержерке, обитой красным бархатом. На рядом стоявшем столике находилась чашка чая, коробка с гильзами, табак и машинка для забивки. Я подошёл к камину и сел рядом с ним.

– Что такое, пап, не спится? – поинтересовался я.

– Да, всё ворочаюсь и никак уснуть не могу, решил у камина погреться.

– Ладно, – вставая проговорил я, – долго не засиживайся, и не кури ты так много, я прошу тебя!

– Погоди, присядь… Я хочу тебе кое-что показать, – забивая табак в машинку сказал он.

Я ждал несколько минут пока он забьёт табак и сделает себе сигарету. Меня раздражало что всё это происходит очень долго, он наверно единственный из 15 миллиардов человек кто в наше время ещё сам себе забивает сигареты табаком. Раздражение моё усиливалось тем что была глубокая ночь и у меня слегка побаливала голова после проведенного вечера, так что у меня было лишь одно желание – лечь поскорее в постель.

Но вот он закончил забивать табак, машинка щёлкнула, он положил сигарету на столик и потянулся рукой к полу. Справа от него, облокотясь на бержерку лежала тетрадка с твёрдой обложкой.

– Эта тетрадка, – протягивая её сказал он, – очень важна для меня.

Я взял у него тетрадку и открыл её, в это время он подкурил сигарету и начал курить.

Я открыл тетрадку, но не успел я толком ничего прочитать как отец сказал мне:

On ne peut pas demander à la souffrance de justifier ses raisons.

On s'exposerait à ne compatir à presque rien1.

Был декабрьский вечер, один из тех вечеров когда погода за окном ещё ясная и тёплая. В наших краях зимы с каждым годом становятся всё теплее и теплее. Право, я уж и не припомню в каком году я видел снег в последний раз. Когда я был маленьким, снег хоть на недельку, но всё же выпадал. А после снова наступала тёплая погода и весь этот снег превращался в отвратительнейшие мюсли, которые разве что лишь ленивого не раздражали. За это время климат радикально изменился, и он продолжает меняться и по сей день.

Вечер того дня я провёл в компании друзей и пришёл домой поздно ночью, часу так в третьем. Проходя мимо гостиной я обнаружил тлеющие дрова в камине, и был крайне удивлён этому, ведь отец всегда тушил огонь на ночь.

– Присядь, сынок, – тихим голосом сказал отец.

Я совершенно не ожидал услышать голос отца в столь поздний час. Я не видел его, так как он сидел в глубокой бержерке, обитой красным бархатом. На рядом стоявшем столике находилась чашка чая, коробка с гильзами, табак и машинка для забивки. Я подошёл к камину и сел рядом с ним.

– Что такое, пап, не спится? – поинтересовался я.

– Да, всё ворочаюсь и никак уснуть не могу, решил у камина погреться.

– Ладно, – вставая проговорил я, – долго не засиживайся, и не кури ты так много, я прошу тебя!

– Погоди, присядь… Я хочу тебе кое-что показать, – забивая табак в машинку сказал он.

Я ждал несколько минут пока он забьёт табак и сделает себе сигарету. Меня раздражало что всё это происходит очень долго, он наверно единственный из 15 миллиардов человек кто в наше время ещё сам себе забивает сигареты табаком. Раздражение моё усиливалось тем что была глубокая ночь и у меня слегка побаливала голова после проведенного вечера, так что у меня было лишь одно желание – лечь поскорее в постель.

Но вот он закончил забивать табак, машинка щёлкнула, он положил сигарету на столик и потянулся рукой к полу. Справа от него, облокотясь на бержерку лежала тетрадка с твёрдой обложкой.

– Эта тетрадка, – протягивая её сказал он, – очень важна для меня.

Я взял у него тетрадку и открыл её, в это время он подкурил сигарету и начал курить.

Я открыл тетрадку, но не успел я толком ничего прочитать как отец сказал мне: