«Повесть о настоящем Капитане, или Обратная сторона Звезды»

Повесть о настоящем Капитане, или обратная сторона Звезды

Нельзя сказать, что Анатолий Иванович был законченным мизантропом или, того пуще, безжалостным кровопивцем, использовавшим кости коллег и подчиненных, как подручный строительный материал для возведения своей карьерной лестницы. Отнюдь, поскольку ничто человеческое и ему было не чуждо… Но и от приступов чрезмерного альтруизма он тоже не страдал, и когда время от времени возникали щекотливые ситуация, требовавшая определенного выбора, или же проявления известной деликатности, Анатолий Иванович практически никогда не принимал решений, последствия которых могли хоть как-то негативно сказаться на его собственной судьбе. Пик его карьерного роста пришелся на 70 годы прошлого столетия, а в те времена готовность и умения докладывать «куда нужно» о всех событиях, имевших место быть в повседневной жизни экипажа, ценились существующей системой ничуть не меньше, чем наличие глубоких профессиональных знаний и выдающихся рабочих навыков. И зачастую служили пропуском в элитный клуб для избранных, получивших допуск к работе на судах загранплавания. А значит – открывал таинственную и вожделенную дверцу в иной мир: мир безраздельного господства всех известных людских пороков, духовных изъянов, плотских страстей, кричащей рекламы, бесправия, нищеты, попрания всех мыслимых свобод и человеческого достоинства! Поэтому, чтоб хоть изредка иметь возможность насладиться его вопиющими контрастами, замирая от восторга, полной грудью вдохнуть чудовищную вонь его разложения, воочию лицезреть многочисленные свидетельства его противоречий, вновь и вновь ощутить его тлетворное влияние на себе, иной раз нужно было усердно поработать локтями! Единожды вкусив запретные плоды Запада, Анатолий Иванович теперь всячески стремился доказать свою лояльность системе, чтоб не отказывать себе в удовольствии на регулярной основе лицезреть мнимые ценности Забугорья! Способы и методы, которые он для этого использовал, довольно часто оказывались крайне далеки от джентльменских. Скорей всего, именно за это, подчиненные за глаза, а коллеги иной раз и в открытую, ласково и добросердечно называли его «наш Чудак». Справедливости ради нужно отметить, что иногда, будучи предметом обсуждения третьими лицами, первая буква его прозвища самым волшебным образом менялась с Ч на М. Сильно сомневаюсь, что сие прозвище доводило Анатолия Ивановича до сексуального экстаза, но виду он не подавал, марку держал, всячески демонстрируя, что к нему это не очень благозвучное прозвище не имеет ровно никакого отношения. Да и кром