«Путь»

Анна Иванова

Путь

1977 год. Космический аппарат «Вояджер-2» начал свое путешествие к дальним планетам солнечной системы. В тот же день в Рязанском роддоме под сурово ободряющие возгласы акушерок давала начало новой жизни моя мать. Все уже устали, несмотря на утренние часы; набирающий силу августовский зной прижимал к полу, утяжелял голову, вяло рикошетил от одного пышущего тела к другому. Мой здоровый младенческий крик ознаменовал конец затянувшейся ночной смене, и врачи, наспех закручивая новоиспеченное сморщенное тело в пеленки, спешили покинуть родильный блок. «Давно бы так, Миронова!» – шутливо стыдили мою мать, расстегивая пуговицы на тесных белых халатах.

Ну, здравствуй, жизнь. Я, как и никогда не виданный мной собрат «Вояджер», отпущен сегодня в новые приделы мироздания. Впереди – бесконечно далекий путь, полный поиска смыслов. Кто я? Зачем я живу? Конечна ли жизнь, если она имеет начало? И есть ли Тот, кто создал Пространство, время и Бытие? Думаю, что в конечном итоге «Вояджер-2» летит за ответами на те же вопросы…

Я родился в 1977 году, а когда «Вояджер» приблизился к Сатурну в восемьдесят первом, я упоенно любил девочку Аню. Она ходила со мной в одну группу в детском саду, и я сам был как пышный георгиновый куст, свежий и рдеющий сочным румянцем от радости, что успел сесть рядом с ней, когда мы лепили корову из пластилина. Я рассказывал маме, что, когда вырасту, женюсь на Ане, и энергично загибал пальцы, показывая, сколько у нас будет детей. На 8 марта я сделал Ане открытку: незатейливый цветочек, склеенный из ореховой скорлупы, в вазочке из цветной бумаги. В тот день в садик я летел. Положил ей на стол открытку и ждал, когда она заметит. А она не замечала. Пришлось мне открыться и вручить ей мой возлелеянный чувствами подарок. Аня растянула красивый ротик в вежливую улыбку и сказала «Спасибо». Но открытку мою домой не забрала. Аня ушла домой, а у меня ныло где-то в животе от того, что мой цветочек из орехов остался лежать в кукольном доме у игрушечного телефона. Я забрал открытку так, чтобы никто не видел. И больше никогда не влюблялся в девочек из детского сада.