«Нацbeast»

Никита Королёв

Нацbeast

Нацисты на пижамной вечеринке

«Кровью невинною залит пентхаус,

Я приложил Некрономикон к уху.

И запредельный космический Хаос

Заговорил со мной голосом Ктулху»

(с) Михаил Елизаров

«Почему именно я?» – школьник прячется от неумолимого взгляда учителя за спины безучастных одноклассников. «Почему я?» – подсеченный горем и хлестаемый ледяным дождем, новоиспеченный вдовец или сирота разбивает колени об асфальт. Утрата. Я хочу бежать и раствориться в шелесте повседневности, но этот костлявый палец выцепляет меня из толпы, как низко я ни опустил бы голову, как бы глубоко ни зарылся в ласкающую рутину…

– Петь, я свет выключаю, отбой, – сестра, напоминавшая накрахмаленную гармошку, выключила свет в палате и прошаркала дальше по коридору, опрокинув ещё один стерильный день в больнице.

Петя отложил листок, встал из-за цепкого тесного столика и лёг в постель.

Никита Королёв

Нацbeast

Нацисты на пижамной вечеринке

«Кровью невинною залит пентхаус,

Я приложил Некрономикон к уху.

И запредельный космический Хаос

Заговорил со мной голосом Ктулху»

(с) Михаил Елизаров

«Почему именно я?» – школьник прячется от неумолимого взгляда учителя за спины безучастных одноклассников. «Почему я?» – подсеченный горем и хлестаемый ледяным дождем, новоиспеченный вдовец или сирота разбивает колени об асфальт. Утрата. Я хочу бежать и раствориться в шелесте повседневности, но этот костлявый палец выцепляет меня из толпы, как низко я ни опустил бы голову, как бы глубоко ни зарылся в ласкающую рутину…

– Петь, я свет выключаю, отбой, – сестра, напоминавшая накрахмаленную гармошку, выключила свет в палате и прошаркала дальше по коридору, опрокинув ещё один стерильный день в больнице.

Петя отложил листок, встал из-за цепкого тесного столика и лёг в постель.