«Дальнобой. Часть 5. Сто долларов»

Он – щуплый, с большой головой, большим сопливым носом и оттопыренными ушами. Это – мой новый компаньон. Нет, по делам моим, компаньон мне не был нужен. Но в девяностые в России без кураторства со стороны бандитов или правоохранителей было нельзя никак. Так вот и у меня появился очередной – Олег. Удивительная вещь – человеческие отношения. Вот представьте – живете Вы с женщиной, и у нее есть милые для вашего сердца привычки, как-то: поправлять через платье бретельку бюстгальтера или почесывать за ухом наманикюренным ногтем оттопыренного мизинца или облизывать губы кончиком языка. Эти же самые привычки могут позже оказаться сначала раздражающими, в случае если отношения портятся, а если отношения прекращены в виду ее измены, то и вовсе отвратительными. Главное для мужчины, конечно же, семья, на втором месте друзья, а потом работа. Так что компаньоны – это важно, они находятся между вторым и третьим местом. Итак, связался я с компаньоном все в тех же поисках крыши – семья у него из средних советских номенклатурщиков, но устойчиво вписавшихся в новую рыночную жизнь. Связи в милиции на уровне замначальников, связи в администрации, связи в налоговой… Советская бонза, легко избавившись от марксистских догм, вошла в рыночные отношения, как нож в масло. Конкуренцию им составили только различные преступные сообщества, но в конце концов они объединились, в результате чего мы имеем сейчас то, что имеем. А мне они навязали своего сыночка – набраться от моей неиссякаемой мудрости ума-разума.

Самый порядочный человек на земле – мой водитель Анатолий, искренне возмущен моими новыми знакомствами. Пользуясь своим преимуществом в возрасте, он не стесняется мне говорить то, что думает:

– Ты за каким… с ними связался? Хочешь, чтобы тебя нагребли?

– Не ругайся, Толик. Я буду очень осторожен, – оправдываюсь я.

– Я тебя, глядь, предупредил! – Анатолий уходит, громко хлопая офисной дверью, выражая искреннее возмущение своей молдавской души.

Нового компаньона Анатолий не принял сразу. Толик – мужик битый, за рулем всю жизнь и видел очень много подлости. Много, начиная с доносов напарников, когда еще в Советское время он работал в СовТрансАвто. Тогда после заграничных рейсов они должны были писать доносы с напарником друг на друга. При этом написать, что напарник прекрасный человек и ни в чем не замаран, куратору от КГБ было нельзя – снимут с загранки. Человек должен быть измазан, должно быть на него досье. Поэтому, по договоренности с напарниками, водители писали друг на друга по мелочи: про вывоз водки, икры, покупку джинсов…Пока не случилось большое паскудство – один из напарников списал свою контрабанду на Анатолия. С работы в «софиках», которые могли ездить за границу, Толика сняли. Потом был развал предприятия Анатолия, когда благодаря усилиям бывших красных директоров, переделавшихся уже тогда в менеджеров, из полутора тысяч автомобилей в автотранспортном предприятии осталось тридцать. Оставшиеся машины директор сдавал в аренду оставшимся водителям, среди которых был и Анатолий. На арендаторах лежало все: ремонт автомобиля, поиск заказчиков, все риски на дороге, риски с оплатой за рейсы… Менеджеров интересовали лишь деньги, поэтому плату за аренду автомобиля они поднимали регулярно. Автомобиль раз в месяц необходимо было представлять в гараж к осмотру, при этом Анатолий вынужден был спать в это время в своем автомобиле, потому как механики, с подачи руководства предприятия, пытались разукомплектовать машину. Были у Анатолия проблемы и с бандитами, и с заказчиками. Потом появился основной заказчик – я, и три года мы оба жили, благодаря сотрудничеству, как у Христа за пазухой. И тут бац – у меня полноценный компаньон, а у Толика, соответственно, – головная боль. Толик раздражен и недоволен, он чует опасность.

У моего нового компаньона есть странности. Например, он очень брезглив. У него своя подписанная посуда в офисе, которую никто не может тронуть. Он лично тщательно моет свои тарелки, кружки и вилки после еды, а потом споласкивает перед едой. Правда с его брезгливостью раз от разу случается следующий фокус. Наша компания специализируется на пиве. Пива приходит много, Толик делает несколько рейсов в месяц, а зачастую и не справляется, и мы берем машины со стороны. Для разгрузки машин приглашаем безработных мужиков. Они сильно пьющие, не бездомные, а кучкуются на квартирах – у двоих из них квартиры есть. Мужики разные, среди них много отсидевших. Что характерно, говорить при них ничего нельзя. Один раз я по молодости и глупости, как-то в запале сказал про одного контрагента, задерживающего оплату товара:

– Убивать таких надо…

Проходит два дня и в кабинет ко мне приходит старший из грузчиков – Серега. Он вальяжно опускается на стул и забрасывает ногу за ногу, многозначительно молчит.

– Серега, машина будет только послезавтра, к обеду. Но вы подтягивайтесь вчетвером – впятером прямо с утра. Что, денег надо в долг?

– Ты и так нам должен… – многозначительно цедит Серега и, видя мой недоумевающий взгляд, продолжает: – Сделали мы твоего лоха!

– Какого лоха?

– Ну, этого, – описывает Серега нашего злостного неплательщика.

– Блин! Я вас просил?

– Ну, ты же сам говорил, мол «убивать таких надо…» Да ты не дрейфь, живой он. Башку мы ему разбили…

– Охренеть! Серега, пожалуйста больше так никогда не делай. Мне надо будет, я лично тебя попрошу, – я вижу в Серегиных глазах горечь неоцененности своего поступка, сделанного из лучших побуждений, поэтому продолжаю: – Сколько я вам должен?

Так что серьезные у меня грузчики, я это знаю поэтому веду себя с ними, по-партнерски честно и осторожно. Компаньон этого не знает, поэтому суетится, командует и путается под ногами. При разгрузке пива есть бонус, как на пивзаводе Балтика в то время, – пива можно пить не ограниченно. Выпить мужики все равно смогут лишь ящик- два, но при желании они столько же и стащат в своих карманах. Забавно наблюдать, как мужики вытаскивают из фуры по ящику пива, ставят его на палеты, берут со стола по дороге по открытой бутылке пива, отхлебывают и ставят початые снова на стол, а под ногами у них шныряет компаньон, тоже с открытой бутылкой пива, ибо от халявы он отказаться не может, и также ставит ее на стол. На следующей ходке ситуация повторяется, но происходит ротация бутылок. Компаньон, в командирском угаре командования, этого не замечает, хватает бутылку пива, которая совсем недавно спасала страждущую глотку мужика от вчерашнего сушняка, и пьет ее. Мы тихо покатываемся со смеха от такой вопиющей утраты брезгливости, но ничего не сообщаем компаньону – ведь праздник должен быть продолжен.

Мой новый компаньон жаден.

Столовой возле работы нет, перебиваемся кофе и колбасой, которую можно купить на продовольственном рынке рядом. Иногда приходится покупать два сорта колбасы, потому как Олег ест только докторскую, ну или «стеклянную» без вкраплений жира, нам пятерым остальным можно всякую. Если взяли «стеклянную» на всех тут все понятно – делим на шестерых и все. Если взяли два сорта, то Олег придирчиво осматривает свой кусок – не нагрели ли его по весу. Хотя обычно получается наоборот: продавцу легко отрезать полкило на пятерых, а со ста граммами отдельно возникает сложность. Обычно получается «с походом» – сто двадцать, сто пятьдесят грамм. Перед тем как начинать есть колбасу, Олег ее обязательно обнюхает, здорово при этом напоминая турецкую полицейскую собаку каталбуруна. Потом он обязательно спросит, как бы между делом:

– Почем нынче колбаска? А Ваша?

Я как-то ответил уклончиво насчет цены общей колбасы:

– Чем колбаса дороже, тем она почему-то вкуснее!

Но безобидное мое замечание вызвало истерику компаньона – он запустил своим куском в стену и ходил два дня надувшись.

Олег здорово следит за своим здоровьем. Его отец – старый простатитщик, заставил сына провериться на мочеполовые инфекции. Инфекцию обнаружили. Выписали таблетки импортные, жутко дорогие. Как-то раз Олег руководит на складе со стаканом воды в одной руке и запредельно дорогой таблеткой в другой. Под руку его толкнули, что ли, или рука его дрогнула от хозяйской рачительности, но выпала подлая иностранная фармакология из компаньонских чутких пальцев и закатилась под поддон. Поразмышлял Олег, да и велел, пиво с поддона снять, а сам поддон «поставить на попа». Таблеточка нашлась. Олег ее помыл и выпил, вот что значит крепкий хозяйственник. Правда, как только он таблетку употребил, я заметил в пыли и грязи еще один паскудный кругляшок:

– Олег, смотри еще одна! Ты точно ту, что надо сглотнул? Давай вторую для верности! – проявляю заботу о здоровье Олега я.

А в ответ снова получаю черную неблагодарность в виде обиженности.

Мой компаньон крут – он владелец новой ВАЗовской «десятки», а это круче чем даже «девяносто девятая». Кто не понимает, о чем это я говорю, тот молод. Объясняю, ныне это равно машине С класса. Он ей очень гордится и каждый день лично моет ее. Иногда мне кажется, что мойка машин и есть его истинное призвание, а не предпринимательская деятельность. Один раз я вез его в подпитии домой на его машине и нас остановил дорожный сотрудник. Я предъявил ему права и паспорт на машину.

– Кто хозяин? – спрашивает гаишник.

– Он, – показываю я на Олега.

Компаньон же задирает голову и выдвигает нижнюю губу дальше своего фирменного носа, все своим профилем, кстати сказать весьма достойным даже для чеканки на каком-нибудь золотом дублоне или динаре, показывая –вот он я – хозяин весьма престижного автомобиля.

– Красив! – ржет не впечатленный сотрудник, – Но Вы паспорт покажите, уважаемый. Без фотографии я вас идентифицировать не могу.

Губа медленно задвинулась вспять.